Легенды Horde Malleus

[WARG]

Воля к победе.

___Человек с густыми черными усами, в которых уже изрядно годы добавили седых волос и с коротко стриженными аккуратными волосами понуро вздохнул, видя скачущего навстречу всадника.

- Мой лорд! Мой лорд! Непредвиденная ситуация! – лысый как коленка человек в кожаной стеганке остановил коня и спешился. Одежда его была в пыли, на лице были незначительные резанные раны, куртка также была в некоторых местах порезана.

- Что еще случилось, Индле? – Мужчина нахмурился. Трое высокопоставленных офицеров ШРУ за его спиной переглянулись. – Вы уже взяли кор’кронского офицера. Отвечайте, Индле.

- Никак нет, сэр! Там… непредвиденная ситуация... – лысый замялся. Глаза усатого статного мужчины блеснули холодной яростью.

- Какая еще, мать твою, непредвиденная ситуация? Где отряд специального назначения? – усатый хотел было схватить лысого человека за порванный ворот куртки, но сдержал себя. – Отвечайте, сержант. – На последнем слове мужчина сделал особый акцент, видимо до сего дня лысый имел более высокое звание. Солдат слегка задрожал, сглотнул и начал говорить.

- Мой лорд, отряд сэра Гэлифакса разбит… Мой лорд. – Индле съежился, как собака, ожидающая удара хозяина. Усатый молчал. По всему было видно, что его обуяла ледяная ярость.

- Докладывай, сержант – сквозь зубы проговорил опрятный мужчина. Офицеры за его спиной все превратились в слух и внимание.

- Отряд сэра Гэлифакса, которому было поручено взять кор’кронского офицера разбит, мой лорд. В узком перешейке, у подножия северной горы сэра Гэлифакса ждала хорошо подготовленная засада. По нашим данным основные ударные силы Орды взяли лесопилку Гарроша, но ввязли в сражении с кор’кронским воздушным десантом. Мой лорд, по нашим данным силы повстанцев в скором времени одолеют кор’кронцев Гарроша, и они еще не нашли офицера… - Усатый человек отвернулся от докладывающего бойца, прошел мимо офицеров ШРУ к палаткам. Встретившийся по пути ночной эльф, глава одной из гильдий, которая должна была прикрывать ударные мобильные отряды альянса и в частности ШРУ при отступлении с места проведения операции, прогнусил язвительную шутку в адрес усатого и того, что одного из его офицеров наголо разбили. Мужчина, не оборачиваясь, бросил заросшему друиду:
- Закрой свой писклявый рот, визгун. Готовь своих солдат к прикрытию наших ребят. – и усатый прошагал дальше. Встретившиеся по пути офицеры получив команды, заспешили к боевым группам.

- Лорд Уэлфикс, вы сами намерены командовать боевой группой? Что прикажете делать мне, мой лорд? – человек с маленькими черными глазками, небольшим шрамом, рассекающим левую бровь и аккуратным хвостом волос, подобострастно засеменил возле усатого мужчины.
- Приготовь мою броню, Терси. И «Пронзающего». – мужчина поклонился и поспешил исполнить приказ своего господина.

___Вскоре боевой отряд в тридцать человек был готов к атаке. Лорд Уэлфикс на вороном жеребце возглавлял ударную группу. За спиной высокопоставленного командира висел жуткого вида черный арбалет с силуэтом льва. Не одну сотню жизней забрало это оружие на полях боя.
Отряд перешел с шага на галоп по команде Уэлфикса, кони ровным строем помчались к злосчастному перевалу.

* * *

___Брекаша парила над сводом пещеры. Она видела себя, там внизу, полуобнаженную, слегка побитую. Видела и огромную тварь, которая лежала рядом с ее телом. Боли не было, не было ни чувств, ни эмоций. Усилием воли Брекаша переместилась по пещере. С ней было такое впервые. Тысячи духовных практик были пройдены ей, сотни раз она покидала тело, как это умели делать многие монахи, но такого не было никогда. Мгновение и дух троллихи взмыл ввысь, в темноту свода, а через еще пару мгновений был уже высоко в небесах, парил над горой. Лесопилка пылала, черные густые клубы дымы поднимались в высокое голубое небо. Там, внизу, суетились букашки, бегали, шумели. Как глупо, как безрассудно, как бессмысленно. Шепот вывел Брекашу из созерцания. Это был странный, незнакомый, непонятный голос, неизвестное наречие, и в тоже время такое понятное и близкое. Дух троллихи опустился к вершине горы. Голос шептал, звал ее и шел он явно из глубины пещеры. Ей не хотелось возвращаться в темноту подземелья, видеть эту жуткую тварь возле своего тела. Голос велел посмотреть вниз, приблизиться. Она послушалась и увидела далеко внизу тот самый перевал, где остались братья ее ордена. Внизу тоже суетились букашки. Какое ей до них дело, ведь тут так хорошо, так свободно. Голос шептал, настаивал повелевал ей снизиться и посмотреть. Брекаша повиновалась…

___Орк - рыцарь смерти поднял в боевую изготовку свой чудовищный двуручный меч.
-Подходите, сучьи ублюдки. Смелее – зловеще прошептал орк. У его ног валялись в окровавленной куче сваленные руки, ноги, куски тел противника. Лицо орка было перепачкано своей и чужой кровью, глаза светились неистовым синим светом. – Подходите, смелее.

___Позади него был перевал, еще несколько выживших боевых братьев Хорде Маллеус из группы, которую взяла на задание Брекаша. И его старший брат, шаман. Гестальт, орк-шаман ни минуты не отвлекался от связи с духами стихий и поддерживал раненых. Боевые братья разбили первую группу альянса, в пух и прах, но вот вторая, которая по численности превосходила их практически в трое шансов не было, но не смотря на это первый натиск противника Хорде Маллеус отразили, положив порядка трети нападавших. Трое из братьев черного ордена уже были убиты, еще несколько человек были серьезно ранены. Оружие могли держать лишь пару братьев, в том числе и шаман Гестальт вместе со своим братом.

___Особенностью перевала было то, что больше чем впятером разово напасть было нельзя, точнее очень проблематично, и Хорде Маллеус брали огромную плату с врагов, пытающихся попасть в тыл к сражающимся на лесопилке кор’крона ордынцам. Рыцарь смерти сплюнул кровью. Вместе с ней на землю упал выбитый зуб. Герштальм криво усмехнулся и поманил рукой замерших и ждущих команды бойцов альянса.

- Мой лорд, какие будут приказы? – Индле подошел к усатому мужчине и посмотрел на него снизу вверх.
- Я хочу взять вон того живым. Да, здорового, с мечом. Будет сражаться, радуя публику с такой же сволочью как и он. Остальных убить. Лучники! – рявкнул мужчина – Пли!

___Пятеро лучников в отряде как один натянули тетивы луков и послали в обороняющийся отряд орды стрелы. Шаман орк закричал что-то на своей гортанном языке, и часть стрел сбил в мгновение ока налетевший ветер, другая часть обрушилась на отряд. Одна из стрел отскочила от латного наплечника стоявшего впереди всех орка с огромным мечем. Другая ударила в сочленение латного доспеха, застряв в предплечье. Орк рявкнул и обломил стрелу. Грудь его тяжело поднималась и опускалась, многочисленные раны кровоточили, боль в сломанных ребрах делала дыхание тяжелым.
- Шамана я подстрелю сам. После чего – нападайте! – крикнул лорд Уэлфикс, и прицелился.

___Брекаша видела все это. Видела также, что Маллборн и Сайффер выбрались из лабиринтов, и спешат к месту дислокации отряда, но помочь братьям навряд ли успеют, да и численное превосходство противника не давало особых шансов на победу. Безмятежность как рукой сняло. Дух троллихи рванулся с силой вниз, в глубину подземелий, на мгновение Брекаша задержалась над своим телом. Там, внизу, ее грудь скрывала черная пульсирующая пелена. Голос шел именно из нее. Брекаша отбросила все сомнения и ринулась прямиком в пульсирующую черноту, возвращаясь в свое тело и тут же закашлялась. Все тело ныло, боль сводило все тело, но с каждой секундой отступала. Рядом валялся обглоданный труп чернокнижника, чуть дальше - окровавленная кожаная сумка. Троллиха схватила сумку, совсем забыв про огромную летучую тварь, сидящую рядом. Когда она обернулась, жуткая морда уставилось на нее. Огромный, искаженный тьмой нетопырь, с горящими алым огнем глазами, костяными наростами и шипами. ___Брекаша нащупала ногой копье и готова была уже перебросить его в руку, как вдруг жуткая тварь села, прижалась к ней так, что троллиха едва устояла на ногах. Громадина явно призывала экзарха Хорде Маллеус сесть ей на спину, то и дело поглядывая в глаза троллихе. И Брекаша села, взяв свое копье и перебросив через плечо сумку кор’кронского офицера. Демоническая летучая мышь яростно взревела-завизжала и принялась ползти, опираясь на огромные крылья, карябая камни жуткими косами-когтями, а еще через мгновение тварь взлетела и понесла Брекашу по многочисленным крутым поворотам и тоннелям, вынося на белый свет. Как ни странно, солнце не слепило жуткого нетопыря и Брекаша, почувствовав эйфорию полета и жажду мести за своих бойцов, вцепилась в косматую гриву мыши, направляя ее полет. Она мчалась к перевалу.

___Герштальм понял, что он остался из бойцов, способных сопротивляться совсем один. Пятеро солдат со знаками отличия на плечах и голубыми табардами окружили орка. Там, позади, были братья его ордена, умирающие от ран. И брат. Хотя его, наверное, если не убило, то ранило стрелами. Обернуться Герштальм не мог. Отвлекаться было нельзя. Вот тут, на этом самом перевале его жизни суждено было прерваться окончательно. Ну что ж, враги тогда дорого заплатят за жизни всех боевых братьев его ордена. Раненные руки с трудом держали огромный меч, мышцы горели огнем, но он не замечал этого. Хромая, он двинулся вперед. Могучий, неудержимый, яростный. Он ничуть не изменился с самого детства, младший сын того самого Хранителя Молота, Безумного Stain’a.Он не помнил, как выглядел его отец, но всегда в его сердце образ отца был священен. И тут орк услышал тихую песню. Ту самую песню, которую он слышал в глубоком детстве, когда они втроем жили в Crossroads’е именуемом на новый лад Перекрестком, мама тогда впервые напела ее, получив какое-то известие, сильно ее опечалившее. Песнь крови и чести. Только напевала ее вовсе не его мать. На раненное плечо легла могучая зеленая рука. Брат. Старший брат Гестальт, который пошел по пути отца. Именно он тихо и низким голосом, хрипя от боли и усталости, напевал эту песню. И рыцарь смерти, вечно неугомонный и несносный Герштальм почувствовал, как сердце его наполняется огнем.

- Брат мой. Я рядом. – прохрипел шаман. Стихии окутали Герштальма, и рыцарь смерти с кровожадной улыбкой бросился на своих врагов. Злобным воем падающего и вновь взлетающего меча наполнилось поля боя. Герштальм шел вперед и все что он чувствовал, это лишь жажду крови, жажду убийства. Огромный клинок разрубил попытавшегося бежать человека пополам, во все стороны брызнули кровь, моча и фекалии, солдаты дрогнули и попытались побежать, но, казалось, сама Тьма была с орком. Удар, еще удар, к ногам упала исковерканная, точно пережеванная огромным зверем, человеческая фигура. В этот самый миг яростный вой арбалетного болта перебил все другие звуки. Орк шаман позади брата охнул и осел на землю. Черный арбалетный болт крепко засел в его груди.

- БРАТ!!! НЕТ! – Рыцарь смерти отвлекся на мгновение и один из отползающих солдат ткнул его с силой в бедро. Орк взвыл скорее от ярости чем от боли и мощным латным башмаком размозжил солдату альянса голову.
- Иди… вперед… брат. За орду. За… нашего… отца… - орк упал дыхание его был тяжелым, на губах выступили кровавые пузыри. Но всего этого младший сын Stain’a уже не видел. Подобно воплощенной ярости он бросился в ряды врагов, круша всех из последних сил. Его кололи и резали, но он шел вперед. Глаза застилала кровавая пелена боли и ярости, жажды мести и жажды убийства. Превосходивший числом противник дрогнул, солдаты, проверенные многочисленными боями побежали, не обращая внимания на крики командующего Уэлфикса. Орк настигал их и тогда меч его снова пел свою жуткую песнь смерти.

___Уэлфикс зарядил арбалет и выстрелил. Черный болт, уже второй по счету, достиг своей цели. Рыцарь смерти упал на колени. Ноги его подломились, первый болт торчал из окровавленной латной пластины, второй попал в бедро, возле коленки. Орк зарычал и схватил за ногу одного из раненных отползающих солдат альянса. Удар, еще удар латной рукавицей и вместо лица противника осталась кровавая каша из волос, зубов и треснутых лицевых костей.

___Человек зарядил арбалет еще раз. Он был в ярости, он был взбешен. Такого просто не могло быть! Его отборный отряд потерпел поражение от какой-то швали, которая была еще и в меньшинстве?! Да быть того не может. Болт лег в паз, но навести его Уэлфикс не успел. Внезапно налетевшая черная тень и пронзительный яростный не то визг, не то рев заставили человека зажать уши руками и выронить оружие. Перепонки лопнули, боль пронзила голову. Лошадь встала на дыбы и всадник упал на землю. Черная тень сделала вираж и налетела на человека, ошарашенно ползущего на четвереньках. Огромный нетопырь яростно завизжал, но его всадница, троллиха в потрепанной броне с полуобнаженным торсом осадила животное. В руке ее блеснуло копье. Миг и копье ударило в поясницу, сломав человеку позвоночник. Усатый командир людей завыл и попытался на руках отползти, но у него ничего не получалось. Некогда могучий и статный командир элитного отряда превратился в беспомощно копошащегося на земле червяка. Червяка в цветах извечного врага Орды.

- Эк…зарх… - прошептал рыцарь смерти. Глаза его заволокла пелена, он видел как за спиной у Брекаши идут черно-синии дождевые облака, как солнце скрывается за ними, как разыгравшийся сильнейший ветер трепет ветви деревьев. Израненный орк видел, как темнеет вокруг, из последних сил усмехнулся и хотел что-то сказать, но силы покинули его. Могучее тело повалилось на землю и Брекаша едва успела подхватить своего офицера.

___Орк уже не видел, как его тело окутало зеленоватое сияние целебной энергии, не видел он и как Маллборн и Сайффер помогают раненым, как его бесчувственного брата перебинтовывают грубыми плотными бинтами. Темнота и забытье, и туманный образ отца, уходящего куда-то в даль.
- По…стой… - прошептал в забытьи рыцарь смерти, когда телега с ранеными слегка подскочила на кочке. Ливень накрыл многострадальные пыльные степи.

* * *

___Человек лежал в грязи, не в силах пошевелиться. Вперемешку с дождевой водой текли слезы. Он был повержен и брошен. Его даже не стали добивать, оставя тут умирать, как собаку, как шакала. Дождь хлестал по нему нещадно, человек в бессильной ярости сжал в кулаке комок мокрой грязи. Краем глаза он заметил, как какие-то тени мелькают где-то справа, у деревьев. Усилием воли он смог повернуть голову. Это были геенны. Пять или шесть, они приближались, окружая его. Уэлфикс почувствовал, как мочевой пузырь опорожнился. Здоровый самец, мокрый и взъерошенный, первым подошел к добыче, а спустя каких-то пару минут вся стая лакомилась одним из высших офицеров разведки Альянса, как простой падалью.

[WARG]

Два брата. Сыновья Stain’a.

___Костер размеренно потрескивал, то и дело взрываясь небольшим ворохом ярких красно-багровых искр. Языки пламени лизали закопчённый котел, вода в котором упрямо не хотела закипать. Крепкий орк сидел напротив костра и не отводил от пламени взгляда. Рядом с ним в землю был воткнут тотем с замысловатыми рунами на древнем орочьем языке. В свете огня был виден огромный шрам, пересекающий обнаженный торс шамана от левой груди до солнечного сплетения и ниже, толстый, с неаккуратно зажившими краями. Это был старый шрам, он не болел, но шаман никогда не забудет, как он был получен.

___Рядом с костром села молодая эльфийка крови. Хотя может и не молодая вовсе, тьма их разберет – все красивые как на подбор и выглядят молодо.
- Гестальт, я могу чем-нибудь помочь вам? – светлые волосы были пострижены под каре, как объясняла сама эльфийка – чтоб легче было сражаться.
- Нет, Планария. Я благодарю тебя. Поздно уже, шла бы спать лучше. – могучий орк посмотрел на кипящую воду в котелке и сыпанул туда зеленоватый порошок. Он видел, как молодая эльфийка уставилась на его огромный шрам и как ей хотелось спросить что-то. Вечно неунывающая, задорная и веселая, она вступила в орден относительно недавно и нравилась всем своей открытостью и искренностью, так несвойственными ее народу.

___Орк поднял голой рукой котелок и понес его в шатер. Вода продолжала булькать, когда орк поставил котелок возле лежака и сел на колени. Эльфийка выглянула через плечо орка и посмотрела на бесчувственно лежащего раненого. Шаман промокнул тряпку в зеленоватой воде и протер тело лежащего орка. Казалось, не было и живого места на теле бойца: шов на шве, шрам на шраме, неужели возможно было выжить после таких ран.

- Как он? – тихо спросила эльфийка. Она уже слышала всю историю битвы на перевале, как Герштальм, орудуя своим чудовищным мечом, положил почти два десятка противников, и если б не подоспевшая вовремя Брекаша, погиб бы там.

- Лучше. Раны его заживают, но… - Орк посмотрел на брата. Рыцарь смерти лежал неподвижно, свежие повязки снова начали чуть-чуть кровоточить.

___Гестальт проговорил какие-то слова, затем провел над лежащим орком вырезанным тотемом. В воздухе появилась прохладная влажность, как после освежающего дождя. Дыхание раненого стало более ровным.

- Принеси мне мешок с травами, Планария. – Орк продолжал творить какие-то пассы над раненым братом. Эльфийка юркнула из палатки и почти сразу появилась вновь, протягивая могучему шаману кожаный мешок с травами.
- Благодарю тебя. – орк, не глядя на эльфийку, принялся рассыпать над братом травы. Падая, они оставляли в воздухе едва заметный бледно синий след.
-Пойдем теперь. Не будем ему мешать. Духи должны помочь. – Орк вышел и снова сел у костра.
- Вы с братом дружны. Это так здорово. У меня тоже есть сестра… Только я не знаю где она и жива ли еще. Я ушла из дома, покинула ее… Это было давно.
- Дружны… Да… - Орк вздохнул. – с Герштальмом порой трудно поладить. Мать говорила, что он унаследовал характер нашего отца… Ушла из дома, говоришь? Видимо все младшие такие обалдуи.

Эльфийка улыбнулась и хихикнула.
- Герштальм тоже покинул наш дом, ушел, будучи еще совсем юнцом. Сорвиголова и любитель затеять потасовку, кабацкий драчун, рубака. Удержать его на месте было невозможно. – орк смотрел на огонь. Оранжевые языки плясали, освещая небольшой круг. Искры от поленьев улетали вверх и исчезали на фоне иссиня-черного, усеянного мириадами звезд и созвездий неба. Планария молчала. Она слушала орка, боясь нечаянным вопросом или движением прервать то таинственно-ностальгическое настроение собеседника. И шаман продолжил свой рассказ.

* * *

- Гестальт, отвали! Дай я разобью им лица! – молодой орченок вырывался, но старший брат держал его. – Отпусти, кому говорю! Да я сейчас тогда тебе настучу.

- Герштальм, заткнись! Эти эльфы ничего тебе не сделали, они тоже Орда, придурок. – орк постарше держал брата сзади захватом. Младший плевался, пыхтел, шипел, вырывался. Конечно, делегация эльфов крови уже скрылась в дали, оставляя лишь едва заметный пыльный след.

- Ну почему ты не дал мне набить это гладкое и розовое, как человечья жопа, лицо! Ты видел, он мне средний палец показал, сученыш! – младший свирепо раздувал ноздри, и грозил в сторону дороги, туда, где скрылся кортеж эльфов крови, в котором, в том числе, ехали и их ровесники, молодые эльфы и эльфийки.

- Гер, ты тупой. Ты заводишься как бычара бешенный. Тебе стоит только палец показать, как ты уже в ярости. Так нельзя, брат. Бить надо врага, запомни. А эти – они хоть и придурки, но они не враги и они идут к самому Траллу в Оргриммар!
- К Траллу? Правда? К нашему великому вождю, который разбил кучу лиц ублюдкам из Альянса? Правда? – глаза маленького орка засверкали.
Старший брат вздохнул и покачал головой:
- Правда. Да, к самому Траллу.
-Ого!!! А я стану когда-нибудь бойцом нашего вождя? А, Гес, стану? Смотри как я могу! – орк принялся махать подобранной палкой, бить воздух ногами и свободной рукой, имитируя бой.
- Молодец. Станешь, если в голове твоей появятся мозги, Гер.
- Эй! Ты опять дразнишься?! Получай! – младший налетел точно маленький вихрь на старшего брата. Тот увернулся и дал мелкому пинка. Это разозлило Герштальма еще больше и он набросился с кулаками. Драка была недолгой. Конечно, старший поколотил младшего, как же иначе.
-Иди сюда. Сейчас перестанет болеть. – Гестальт брызнул из меха водой на разбитый нос младшего брата и провел рукой. На мгновение рука засияла белым светом и расквашенный нос более менее пришел в норму.
- Чертов колдун. – буркнул Герштальм.
- Это шаманизм, Гер. Наш отец, Stain, был шаманом.
- Он был великим бойцом и положил своим топором сотни говнюков из Альянса! – вскричал Герштальм.
-Ваш отец, говорят, сумасшедший шаман в какой-то черной секте, засранцы. – визглявый голос Торха, орченка из западной части Перекрестка прервал перепалку братьев. Задира и забияка, глава небольшой шайки таких же подростков-орков и парочки молодых тауренов не любил двух братьев, а те в свою очередь не очень любили его.
- Торх любитель пососать член у кодо! – рявкнул Герштальм и бросился на обидчика. Ему было плевать, что с Торхом было еще пятеро ребят. Гестальт сжал руки в кулаки и тоже пошел на шайку молодых орков.
- Эй вы? Мелкота? Опять драка, чтоли?! А ну встали на местах, говнари! – Барграх Однорукий был вне себя. – Я сейчас вам так наподдам, что вы сидеть не сможете неделю!

Но, конечно, воплотить угрозу в жизнь ему не удалось. Детвора разбежалась кто куда.
- Эх, молодежь. – Орк сплюнул. Посмотрим, как через неделю они пойдут на свинорылов. Как бы чего не вышло…

___Заветный день пришел. Барграх встал перед строем молодых орков и тауренов, снаряженных в легкую кожаную броню.

- Вам выдали боевые топоры, мелкота. Топоры, щиты, кожанки. Мы с вами идем в вылазку на свинорылов северного хребта. Мне похер, кто тут кого не любит, кто кого как называет. Это не одна из ваших игр, это серьезная вылазка. Вполне возможно, что вам придется не только тащить отнятые у свинорылов наши же вещи, которые они забрали, ограбив очередной караван. Вполне возможно, что вам предстоит сражаться. И убивать. – орк замолчал. Обрубок его левой руки без кисти уперся в пояс. В правой орк держал копье. Рядом с ним был его верный серо-бурый волк по кличке Пыльный.

- Убивать, мелкаши. Проливать кровь. И самое главное – защищать друг друга. Я не мастер балалаить речи тут. Я вам скажу просто – мы Орда. Мы сила. Мы должны стоять друг за друга. – он взял паузу – Ну что, готовы?

Дружный крик молодых ордынцев разлетелся по небольшому поселку.

- За мной. Команды выполнять беспрекословно. Задача – добыть украденное и вернуться. Внимание свинорылой сволочи не привлекать. Если ввяжемся в бой – биться как истинные ордынцы.

___Отряд во главе с одноруким орком вышел из Перекрестка и направился к горам, обросшим огромным терном. Барграх и Пыльный шли первыми. Замыкал строй молодой таурен Итшан. Караульного, которого встретили, Барграх убил одним броском копья, после чего быстренько подкрался к нему и извлёк оружие. Кровь противника привела молодых орков в возбуждение. Они захотели тоже в бой, убить кого-нибудь из противников, показать, что они тоже воины, что они взрослые. До указанного места дошли быстро и противников не встретили. Вход в пещеры был свободен, судя по всему, свинорылы ушли куда-то, вполне возможно, что грабить другой караван или своих собратьев из другого клана.

___Воняло фекалиями и мочой, отряд пробирался вглубь пещеры тихо, все были наготове. На развилке Барграх повернул направо, после чего отряд натолкнулся на еще двоих свинорылов. Первого убил однорукий орк, второго загрыз его верный волк. Барграх участвовал во многих вылазках против свинорылов, был старым ветераном, участником не одной войны с Альянсом и другими противниками. Он знал, как устроены пещеры иглогривов, свинорылов и прочих им подобных. В пещере, которую хрюкающие твари подготовили для склада награбленного, было навалено множество разнообразных вещей, в основном принадлежавших ордынцам. По команде однорукого орка, молодые начали загружать украденное в свои заплечные мешки. Сам орк наполнил свой рюкзак последним.

- Ого. Вот этот я себе возьму. – прошептал Герштальм, беря двуручный топор, украденный свинорылами.

___Барграх жестом приказал двигаться обратно. Половина пути прошла без приключений, но когда уже показался свет, и выход из пещеры был совсем близко, отряд засекли охотники. Волки прерий, прирученные свинорылами набросились на отряд. Барграх пригвоздил одного к земле, второго загрыз Пыльный, который был гораздо больше и сильнее. Свинорылы подняли тревогу. Их визгливые голоса эхом разлетались от свода пещеры.

- За мной, щенки! – рявкнул Барграх и стал пробиваться к выходу. Молодые орки и пара тауренов не отставали от него. Когда с боем удалось прорваться на поверхность, отряд понял, что дела их еще хуже, чем представлялось. Вход в пещеру был окружен. Взрослые здоровенные свинорылы побросали награбленные вещи и ринулись в бой.

- Лок’тар Огар, бойцы! – заорал Барграх и схлестнулся в бою с крупным свинорылом. Молодые бойцы орды с криками бросились на противника. Зазвучала сталь, свинорылы падали под яростным натиском ордынцев, однако их было больше. Однорукий Барграх и его волк Пыльный дрались с особенной яростью. Старый орк понимал, что жизни молодых ордынцев зависят от его действий. Стрела прилетела, как и положено, неожиданно. Уродливая и кривая, она вошла старому орку в левую грудь и застряла в ребрах. Важные органы задеты не были, но боль была очень сильной. Орк надломил стрелу и продолжил бой.

- Брат, прикрой меня! – крикнул шаман Гестальт. Герштальм с искаженным яростью лицом смертельно ранил одного из свинорылов и закрыл старшего брата. Гестальт достал вытесанный им самим небольшой тотем и воткнул его в землю.

___С диким визгом один из свинорылов бросился на братьев. Герштальм замахнулся добытым двуручным топором и разрубил нападавшего одним ударом. Забрызганный кровью, орченок выглядел зловеще. Свинорылы теснили отряд Барграха. Многие из молодых были ранены.

-Долго ты еще, Гес?! – заорал Герштальм. Рядом с ним встал Торх. Отбиваться стало легче. Барграх и Пыльный сдерживали сразу шестерых наседавших противников, старого орка ранили еще в нескольких местах.

___Торх и Герштальм защищали Гестальта, как вдруг перед ними в сопровождении двух закованных в броню свинорылов вышел огромный вожак с боевым знаменем за спиной. На поясе у него висели два черепа – человеческий и орочий, в руках был двуручный топор-тесак. Тварь гортанно хрюкнула и двое закованных в броню свинорылов бросились на молодых орков. Вожак направился к Барграху, игнорируя юных орков. Сперва он покончит с наиболее опасным противником, а уж потом разберется и с мелкими.

-Гес! – заорал Герштальм. И в этот самый момент юный шаман закончил. Землю слегка тряхнуло, а потом из-под земли полезли многочисленные корни, которые обвили противников, сдавливая их, ломая кости

- Уходим! – рявкнул Барграх, видя, как корни оплетают свинорылов. Пыльный последовал приказу хозяина. Отряд бросился в сторону Перекрестка. Задержался лишь один Герштальм, который с размаху срубил голову оплетенному свинорылу, одному из личной свиты вожака.

- Гер, беги!!! – Крикнул Гестальт, видя, как Герштальм вместо того, чтобы бежать за всеми набросился на второго оплетенного противника.

- Упрямый ублюдок. – зло бросил Барграх – Гестальт, за старшего! Отходите к Перекрестку!
___Однорукий раненый орк бросился к только что добившему второго закованного в броню свинорыла молодому орку, чтобы схватить наглеца и бегом бежать обратно. Герштальм не видел, как сияние вокруг тотема исчезло и в этот самый миг опутывающие противников корни опали. Вожак с диким ревом бросился на молодого орка, за ним следом мчались остальные свинорылы. Барграх метнул копье, в надежде что хоть это остановит могучего вожака врагов, однако тот увернулся. Копье пролетело мимо и пронзило одного из бежавших следом за вожаком свинорылов. Герштальм неуклюже отбил могучий удар вожака. Топор его отлетел в сторону. Орк упал, а над ним навис огромный вожак. Грязно-серой молнией метнулся к врагу верный волк Пыльный. Острые зубы сомкнулись на руке, вожак свинорылов выругался, взревел и отшвырнул волка. Пыльный атаковал снова, острые зубы вцепились вожаку в толстую заросшую щетиной щеку. Вожак ударил Пыльного, волк снова оказался на земле и тут же атаковал вновь. Вожак был готов к этой атаке и встретил Пыльного ударом жуткого тесака. Волк взвизгнул, брызнула красная кровь. Гордое животное упало на землю, судорожно пытаясь встать. Кровавая пена выступила у пасти. Волк не скулил, не выл как другие его дикие сородичи. Это был боевой волк, старый и матерый. Он пытался встать и снова напасть на противника. Герштальм видел эту картину, слезы навернулись на его глазах.

___Барграх с лету сбил вожака свинорылов с ног и принялся кулаком бить ему по морде. Хряк в тяжелых доспехах безуспешно пытался подняться и не смог бы, если б не другие свинорылы. Они стащили однорукого орка, кулак которого уже был в крови и помогли подняться избитому вожаку. Герштальм схватил топор, и бросился на свинорылов, но трое врагов быстро выбили у него оружие. Пошатываясь, вожак занес свой меч над Барграхом, а потом в его теле внезапно вырос здоровенный орочий, так называемый, волчий меч. Глаза вожака безумно завертелись в глазницах, из клыкастой пасти хлынула кровь. Свинорылы поменьше разом отпрянули. Их было больше дюжины, но все как один, они побежали, услышав громогласное «Лок’тар Огар!» и свист волчьих всадников.

___Их было четверо. Могучие, в стальной броне с символикой орды, волчьи всадники из самого Оргриммара. Они быстро разбили свинорылов. Со стороны дороги на Перекресток, бежали молодые орки и таурены, которые и встретили всадников из Оргриммара и попросили помощи.

- Барграх, старый ты волк! – радостно крикнул предводитель всадников, вытаскивая меч который он метнул в вожака свинорылов. Судя по всему однорукого орка из Перекрестка он знал. Старый орк жестом поприветствовал друга. Первым делом, что сделал Барграх, когда встал – бросился к своему верному другу и товарищу – буровато-серому волку Пыльному. Животное тяжело дышало, кровавые пузыри надувались у раскрытой пасти и лопались. Вокруг гордого зверя уже натекла алая лужа. Преданный зверь перевел взгляд на старого вояку-орка. Передняя лапа последний раз заскребла сухую землю степей и дыхание волка прервалось.

___Барграх сидел на коленях возле тела верного друга и товарища, с которым прожил уже очень и очень много лет.
___Герштальм тихо подошел и встал в трех метрах за спиной старого ветерана. По щекам молодого орка катились слезы. На плечо ему легла тяжелая рука. Это был вожак волчьих всадников, командир Зертрим.
-Пойдем, малой. Оставим его тут, одного. Он прощается со своим другом. Я помню Пыльного еще волчокном. Я сам тогда был еще молод.

- Это я виноват… Это все из-за меня… – Герштальм плакал.
- Он спас твою жизнь, маленький орк. – глухо проговорил Барграх, не оборачиваясь – Он отдал свою жизнь, защищая тебя. Он сегодня преподал лучший урок. Это и значит быть настоящим ордынцем – ценой своей жизни защищать близких. – голос орка был тих. Ветеран не плакал, наверное, годы и многочисленные битвы высушили его глаза, но сердце однорукого орка рвалось от боли и скорби.

- Подойди, Герштальм. Не бойся. Я не злюсь на тебя, хотя ты и сукин сын и упрямый ублюдок. Подойди. – Молодой орк повиновался. Он подошел и сел на колени рядом с Барграхом. Пыльный, могучий волк, с которым вся ребетня игралась с самого детства, и который ни разу не сделал хотя бы чуть-чуть больно хоть кому-то из малышей, лежал недвижим. Его желтовато карие мудрые глаза заволокла легкая пелена. Барграх дотронулся двумя пальцами до лужицы крови и прочертил линии на лбу молодого орка, а потом еще две на щеках. А потом он достал из-за голенища сапога короткий ножик и отрезал два клока волос. Оба их он ловко связал одной рукой в два небольших пучка и один протянул Герштальму.

- Береги его, малыш. Помни, что значить быть ордынцем и вспоминай иногда о Пыльном.

___Герштальм сжал в кулаке клочок серовато-бурых волчьих волос и слезы еще сильнее потекли по его лицу. Он встал, и не оглядываясь, побежал в сторону Перекрестка, мимо волчьих всадников Зертрима, мимо брата и молодых ордынцев.

* * *

___Орк-шаман замолчал. Он потянулся к фляге и сделал большой глоток, после чего выдохнул и утер рот. Эльфийка крови молча сидела и глядела на огонь. Глаза ее были печальны, она ждала продолжения истории. Повернув голову в сторону палатки с раненным Герштальмом, офицером Хорде Маллеус, Планария увидела едва заметные полупрозрачные силуэты с лёгким зеленовато-синим свечением.

- Это духи. Не смотри на них, они этого не любят. – Гестальт сделал еще один большой глоток, после чего отложил мех.

- А что было потом, Гестальт. Расскажите. – Планария посмотрела на орка. Тот задумчиво смотрел на пламя. Было видно, что ностальгия, захватившая его, еще не прошла.

-Потом… Да всякое было. Через четыре года Герштальм ушел из дома в первый раз. Бросил нас не сказав ни слова. Как оказалось, записался к отряду морских рубак-орков на корабль, сражался где-то в Тернистой долине, потом вернулся назад в Перекресток. Я тогда уже изучал путь шамана и овладел многими силами этого сложного пути. Он вернулся к нам израненный, вместе с караваном гоблинов из Кабестана. Помню тогда три дня выхаживали его с матерью. Потом он поправился и я понял, что удержать его на месте невозможно.

* * *

___Пламя погребальных костров пылало до небес. Жители Перекрестка пели поминальные и славящие песни. В лютой сече на юге степей отряд ордынцев, в числе которых были и бойцы из Перекрестка попал в окружение отряда Альянса. Противник был разбит подошедшими силами Орды из лагеря Таурахо, но попавший в окружение отряд был практически полностью уничтожен. Два брата, молодых и крепких орка, шаман и воин стояли возле погребального костра и смотрели, как пламя возносит в небеса душу их старого наставника, ветерана Барграха. Однорукий воин в последней битве убил с десяток противников, прежде чем пал в бою, покрыв себя бессмертной славой.

- Лок’тар Огар, Барграх. – отсалютовал Герштальм и сам того не замечая коснулся обработанного специальным маслом клочка волчьих волос, связанного в пучок и висевшего на кожаной веревочке на груди.
- Пусть духи огня вознесут твою душу, друг. – проговорил Гестальт. – Куда ты теперь двинешь, брат?
- О чем ты, брат? – Герштальм пытался изобразить недоумение. Вышло у него это крайне плохо.
- Ты знаешь о чем я, Гер. Ты не усидишь на месте, ты воин, настоящий боец. Так куда ты теперь планируешь отправиться?

___Герштальм помялся. В глазах его отражалось пламя погребального костра, потом он, не поворачиваясь к брату сказал:
- В Оргриммаре генерал Саурфанг собирает разведывательную экспедицию на север, в Нордскол. Говорят, существует опасность атаки Плети на Азерот. Набирают только лучших. Не знаю, правда ли мертвяки могут представлять угрозу.
- Понятно. – Гестальт склонил голову. – Мне кажется, брат, будто бы ты ищешь смерть, постоянно бросаешь себе вызов.
Воин орк лишь сжал в руке клок волчьих волос, талисман, полученный им в детстве в первой боевой вылазке.
- Ты не понимаешь…
- Может быть. – Шаман положил руку на плечо брата. – Но я не осуждаю тебя и не отговариваю. У каждого из нас своя дорога. Через полгода я ухожу из Перекрестка, сперва в Громовой утес, потом не знаю. Я должен постичь шаманизм полностью.
Орк воин улыбнулся: - Удачи тебе, брат. Послезавтра я выдвигаюсь в путь.
Они замолчали и смотрели, как пламя погребального костра тянется к ночному небу.

* * *

- После этого он ушел. Ну, сперва он подрался с проезжавшим Перекресток командиром форта в Когтистых горах, а потом уже ушел, потеряв свой талисман, который хранил с самого детства. Я думаю, он очень расстроился, но возвращаться было не в привычке Герштальма. Я нашел тот клок волос Пыльного и хранил его. Долго. До нашей следующей встречи. – Орк шаман сам того не осознавая дотронулся до жуткого шрама на груди. Эльфийка крови увидела этот жест и искра догадки зажглась в ее глазах. Но предположение было настолько жуткое, что озвучить его она побоялась.

___Герштальм в палатке застонал. Шаман хотел было встать и направиться к раненому брату, но видя, что духи применяют к орку свою магию, не стал мешать эфирным созданиям.

- А через какое время вы снова потом встретились? Где это произошло? – эльфийка крови наивно смотрела на могучего шамана.

- Через несколько лет. Догадки Вождя Тралла были верны. Нежить Артаса ударила примерно через год, может быть больше, после того как мы распрощались с братом. Помнишь, наверное, жуткие летучие цитадели Короля-Лича и Кел’Тузада, чуму опустившуюся на Азерот, некромантов и прочие прелести вторжения. И конечно же Плеть. Орды безумной нежити. Мы долго еще ликвидировали последствия вторжения Плети, прежде чем отправиться с экспедициями в Нордскол. О брате тогда я ничего не знал. Вторжение застало меня в путешествии. Мы путешествовали с моим учителем, старым Тронкаром, орком из Оргриммара. Он первым почувствовал стоны земли, когда на нее опустились капсулы с чумой и тысячи неживых солдат Артаса. Мы вернулись практически сразу, учитель потом, как мне рассказали, погиб в одной из битв с солдатами летающих цитаделей Короля-Лича. Мы отбивали Оргриммар, потом уничтожали щупальца вторжения в других землях, прежде чем Вождь отправил Орду в Нордскол. Там-то я и встретился со своим братом спустя годы после последней встречи.

* * *

- Лучники! Пли! – заорал командир Агмар и сотни пылающих стрел взлетели в небо, чтобы потом упасть на штурмующую Молот Агмара нежить. Стрелы с горящими наконечниками раскалывали черепа, застревали в гнилых лохмотьях брони и плоти, но, казалось, врагу нет числа. Порождения смерти ползли, цепляясь друг за друга, на стены осаждаемой крепости. Два огромных горных гиганта-мертвеца лупили в ворота с такой силой, что те должны были вот-вот сорваться с мощных петель.

-Заряжай зажигательным! – командир Агмар был воплощением решительности и стойкости. Бойцы по его команде подожгли огромный заряд в метательной ложе катапульты, а та, в свою очередь, послала его за ворота. Пламя волной окатило нападавших, нежить горела и обретала вторую и последнюю смерть. Защитники воспряли духом.

___Орк-шаман закончил читать заклинание, и волна поднявшегося пламени, вперемешку с комьями земли смела подступающих мертвецов. И тут, среди дыма, огня и снегопада орк-шаман заметил того, кто командовал всем эти жутким парадом нежити. Темная, закованная в черные латы фигура рыцаря смерти неподвижно стояла и смотрела, как разбиваются волны мертвецов об оплот Орды в Драконьем погосте – Молот Агмара.

- Бейте по рыцарю смерти! – закричал шаман, и послал в сторону мрачной фигуры в дали заряд молнии. Рыцарь не шелохнулся, а заряд растаял в блеснувшем зеленым светом магическом панцире.

___Агмар тоже обратил внимание на мрачную фигуру, едва видимую среди хаоса сражения, и приказал бить по ней. Лучники открыли огонь, и мрачный всадник на мертвом коне сдал назад, а потом и вовсе скрылся.

___Защитники добили последних живых мертвецов Короля-Лича и принялись сжигать останки в огромных кострах.

- Это был командующий этой жуткой атакой. – обратилась к вождю тауренка-воительница.
- Знаю. Ушел он и атака захлебнулась. – Агмар потер подбородок. – Эти ублюдские рыцари смерти сущий ужас.
- Я слышала, что часть рыцарей взбунтовалась! Они организовали орден черного клинка или как-то так и больше не служат Королю-Личу.
-Не знаю, не знаю. – Агмар сплюнул на землю. – Завтра атакуем нежить на рассвете.

___Рассвет не заставил себя ждать, и боевой отряд Орды хлынул из Молота Агмара строем волчьих всадников. Гестальт скакал на своем боевом волке во втором ряду и хорошо видел, что творилось впереди. Скопление нежити они нашли быстро. С каждой минутой полчище увеличивалось, поднимались все новые и новые мертвецы. Грянул боевой рог и Орда пошла в атаку. Красные знамена развевались на ветру, гремели боевые барабаны всадников на кодоях, которые также были в числе ударной группы Агмара. Первые строи нежити разлетелись осколками костей и черепов, вторые последовали за первыми далее последовал маневр разворота и снова удар. А дальше отряд Агмара завяз в нежите, кроша их направо и налево. Шаман Гестальт держался позади бойцов рукопашного боя и призывал целительные силы для бойцов Орды и гнев стихий для мертвяков Плети. А потом зазвучали жуткие утробные горны, от которых повеяло холодом и яростью самой смерти. Это были они, рыцари Короля-Лича, его элита. Всадников было шестеро, и все они мчались вперед.

- Орда! Приготовиться! – Агмар развернул отряд для того, чтобы встретить нападающих. Рыцари, как по команде подняли рунические клинки. Волки ордынцев оскалились. Прямо перед строем орды начали подниматься новые мертвецы, причем вставать сразу десятками.

- Держать строй, Орда! – Агмар был неумолим. Нежить нахлынула на ордынцев, пропуская вперед своих владык. Черные всадники врезались в ряды и оружие их несло смерть. Гестальт видел, как крепкий рыцарь смерти, скорее всего орк, с размаху разрубил надвое тауреншу. Другие рыцари тоже врезались в строй орды, которая сражалась сейчас и с нежитью и с рыцарями смерти.

___Гестальт бросил на землю тотем и принялся творить заклинание, взывая к силам стихий и духам. Стихии Нордскола отвечали неохотно. Шаман вложил все силы в заклинание, а когда стихии откликнулись, крикнул:

-Командир!!! Все назад!

___Ордынцы быстро отступили, разорвав дистанцию с нападающими и в тот же миг земля под ногами нежити и рыцарей смерти дрогнула и пришла в движение. Скелеты и зомби рассыпались и разваливались от жутких колебаний земли, рыцари смерти попадали с коней, те тоже повалились на разгневанную дрожащую землю.

- Лучники, пли! – Агмар махнул рукой и, внемля его команде, в противника ударили стрелы. Некоторых рыцарей смерти ранило, другие же остались невредимыми. Один из черных всадников протянул руку по направлению к шаману, который поддерживал заклинания на тотеме и тот понял, что не может вдохнуть воздух, горло будто бы сжала невидимая ледяная рука. Жуткая хватка подняла его над землей, он задергал ногами, но вдохнуть не получалось.

- Лучники, еще залп! Отбейте шамана! – Агмар и другие воины ближнего боя бросились на приходящих в себя рыцарей смерти. Гестальт почувствовал, как жуткая хватка отпустила его и он повалился на притоптанный снег.

___Рыцари смерти снова перешли в наступление. Всего шестеро, но в них была сила самого Короля-Лича и потому разили они без промаха и с невероятной жестокостью. Рунические клинки рубили и кромсали. С некоторыми были верные вурдалаки, которые также помогали своим хозяевам в бою.

___Тень нависла над Гестальтом. Он ловко поднялся и взглянул на противника. И охнул.

- Герштальм… брат… - прошептал орк и в этот миг рыцарь смерти атаковал. Шамана спас только лишь его магический посох, который смог отвести удар жуткого рунического меча.

- Брат! Опомнись, это я! – Шаман закричал. Он в страшном сне не мог представить себе такое.

- У меня нет брата. Я воин Короля-Лича. – прозвучал в ответ леденящий душу голос. Глаза орка горели синим огнем, кожа была бледной, словно у орка-покойника. Еще взмах мечем, и шаман увернулся с большим трудом.

- Нет, брат, борись! Хватка Артаса отпустит тебя, если ты будешь бороться! Ты ордынец, ты мой брат!!! – Шаман сделал жест рукой, сил осталось совсем мало, но стихии послушались его и на пути рунического меча встал щит земли. Позади кипела битва, Орда побеждала падших рыцарей, но он, Гестальт, был отрезан от основных сил. Стихии помогали, но они слабели ровно настолько, насколько уходила сила шамана.

- Познай гнев Короля-Лича, смертный. – взревел орк-рыцарь смерти и расхохотался. Рунический клинок разбил глыбы земли. Защиты больше не было.

- Раз так… Тогда бей, брат. – орк рванул на себе броню, обнажая грудь. Рунический клинок уже застыл в точке замаха и начал движение вниз. Гестальт закрыл глаза. Пасть от руки своего брата, чудовища, созданного руками Короля-Лича. Пусть так. Казалось, мгновения остановились. Перед мысленным взором шамана промчалась вся жизнь, их с братом многочисленные приключения и ссоры, совместные битвы и пьянки. Как же так случилось, что его брат, чистый сердцем и яростный боец, настоящий ордынец Герштальм превратился в это.

___Клинок падал вниз, когда взгляд рыцаря смерти привлекла небольшая безделушка, висящая на кожаном ремне на шее у орка-шамана. Это был сплетенный клочок буровато-серых волчьих волос.

___Раскаленная игла воспоминаний пронзила сердце рыцаря смерти. Перед его глазами предстала та самая картина: вожак свинорылов, который вот-вот снесет ему, Герштальму, голову, стремительный и молниеносный прыжок Пыльного, удар тесаком и отлетевший в сторону гордый волк. Барграх, сидевший на коленях перед телом верного друга, Барграх который мажет ему лицо кровью Пыльного и отрезает ему и себе клочки шерсти гордого и смелого волка. «Он отдал свою жизнь, защищая тебя. Он сегодня преподал лучший урок. Это и значит быть настоящим ордынцем – ценой своей жизни защищать близких». Ледяная пелена развеялась, Герштальм изо всех сил пытался остановить падающий меч, и ему это почти удалось. С гулким ударом рунический клинок, уже замедленный усилием Герштальма, рассек шаману грудь. Кровь брызнула на лицо рыцарю смерти. Он видел, как его брат открывает глаза, чтобы в последний раз посмотреть на него, убийцу собственного брата.

- Ты… вернулся… б…рат… - прошептал шаман и потерял сознание.

- НЕ-Е-ЕТ! – рыцарь смерти подхватил заваливающегося брата. Окровавленный рунический клинок с лязгом и грохотом упал на землю. Впервые после того самого раза, когда по его вине умер волк Пыльный, друг и верный помощник Барграха Однорукого, могучий орк почувствовал, как мокнут глаза.

___Рыцари смерти были разбиты. Ордынцы окружили последнего из них, несущего на руках их шамана, истекающего кровью. Бойцы бережно взяли шамана, и один из них закричал:

- Он еще жив! Скорее, лекаря! Скорее!

___Шамана с жуткой раной на груди тут же обволокло бледно-желтое сияние. Молчаливый жрец-нежить молча отодвинул столпившихся над орком ордынцев.

___Рыцаря смерти заковали в кандалы и отвели в сторону, тот лишь шептал одну фразу: «помогите ему, помогите моему брату, прошу…».

___Жрец сморщился от боли. Жрецы – отрекшиеся, пожалуй, самые самоотверженные целители. Испытывая боль от проходящего через них света, они используют его для исцеления раненых. Жрец сейчас весь сиял ослепительным белым огнем, который с его пальцев стекал прямиком к располосованному орку-шаману. Свечение продолжалась не больше минуты, после чего, пошатываясь, ослабший жрец сообщил:
- Жить будет.

* * *

___Эльфийка смотрела на орка полными слез глазами. Теперь она полностью убедилась, откуда этот жуткий шрам на теле могучего шамана. Шаман улыбнулся.

- Вот такая вот история, маленькая эльфийка крови.
- А что было дальше? – Планария не смогла усидеть на месте и вскочила.
- А дальше я приходил в себя, наверное, целую неделю, если не больше. Герштальма до этого держали в клетке, после того, как я пришел в себя, его выпустили. Тьма Короля-Лича покинула его, он стал одним из тех рыцарей смерти, кто сумел освободиться от власти Артаса. После той битвы мы с братом сражаемся плечом к плечу. Вместе с ним же мы и вступили в орден Хорде Маллеус, тот самый орден, у истоков которого стоял наш отец, Stain. Вот такие вот дела. Ну что ж, проверим-ка нашего раненого.

___Орк встал и подошел к лежащему бесчувственному рыцарю смерти. Дыхание орка было ровным, аура жизненной силы приходила в себя. Духи хорошо поработали над его исцелением.
- Жить будет.- сказал с улыбкой орк-шаман. - Скоро утро уже, давай беги в свою палатку спать, а то наш вечно бдящий Экзарх сейчас заметит тебя и добра тогда не жди.
- Доброй ночи, шаман Гестальт – улыбнулась и хихикнула молодая эльфийка крови и скрылась.

___Шаман еще некоторое время стоял, молча глядя на затухающее пламя костра. Он вспоминал те былые дни и битвы, которые они прошли вместе со своим братом, орком Герштальмом.
-Славная история, быть может, вышла бы из наших приключений, да брат? – тихо проговорил он в темноту. Ответа ему не было.

[WARG]

Осада Оргриммара.

___Черные клубы дыма поднимались высоко в безоблачное небо, становясь там жуткими уродливыми тучами. Чудовищная какофония звуков боя, рвущихся снарядов, свиста арбалетных болтов и стрел, грохот стихий, привлекаемых на помощь шаманами, пронзительные звуки завихрений магической энергии – все смешалось в какой-то один общий невообразимо отвратительный звуковой фон. Раненные стонали, кричали бойцы сопротивления, пускающие в боевой галоп своих рапторов и волков, где-то западнее гремели боевые трубы Альянса, который тоже принял участие в штурме некогда неприступной столицы Орды – Оргриммара.

___Брекаша вела своих братьев и сестер по ордену не с основными силами наступавших. Ее орден сделал многое, как сделали многое и другие гильдии Орды, принявшие сторону Вол’Джина для наступления этого заветного дня. Но вот интересы экзарха Хорде Маллеус отличались от интересов сотен других гильдий, бойцы которых в настоящий момент берут штурмом некогда непреступный город орков, творение рук Тралла и его верных друзей и соратников. Самое главное было освободить всех до единого плененных братьев и сестер ордена Хорде Маллеус. Терцилий, Яшумицо и многие, многие другие боевые братья уже долгое время томились в плену обезумевшего Гарроша. Но помимо этого что-то еще влекло Брекашу в пылающий Оргриммар. Нечто необъяснимое, непонятное ей самой. Нечто, меняющее ее изнутри, после того самого дня, как она обрела своего Кровокрыла, огромную искаженную скверной и тьмой летучую мышь.

___Отряд шел по одному из потайных путей, которые Гаррош приказал вырыть под городом на случай необходимого бегства. Все братья и сестры ордена были сейчас здесь, от прожжённых пеплом войны офицеров до зеленых новичков, давших клятву и присягнувших знамени с восьмиконечной Звездой Хаоса совсем недавно. Мшэн и Сайффер шли первыми, используя свои навыками маскировки. Сопротивления не было, судя по всему там, на площади, бойцов Гарроша хорошенько прижали.

___Брекаше становилось мерзко от одной мысли, что сейчас там, наверху, сволочи под знаменами со львом, попирают родную землю любимого города. Злость и какая-то, даже можно сказать, черная непонятная ненависть накатывала на нее.

___В бой вступили как только отряд вышел из секретного лаза. Кор’кронские стражи были рядом, они не ожидали увидеть противника, выходящего из секретного лаза, но действовали четко и дело свое знали. Быстро зашипели фитили взрывчатки, и бойцы ордена едва успели выбраться из секретного лаза, как жуткий грохот и взрывы разнеслись по городу. Осколками ранило нескольких бойцов, а Квиксосу оторвало нижнюю челюсть, однако андэд от помощи отказался и сообщил(при помощи силы мысли немертвого), что он и так себя чувствует вполне сносно.

___Внешний периметр был взят войсками повстанцев и отрядами Альянса. Кор’кронские шаманы сдерживали войска нападавших, легионеры Гарроша наседали со всех сторон и нельзя было сказать заранее, на чьей стороне преимущество.

___Отряд Хорде Маллеус отправился в Аллею Чести, точнее в находящиеся там подземные казематы. Магические защитные поля пропускали бойцов ордена без лишних проблем, созданные Квиксосом и его свитой ключи действовали без отказа. Кор’кронские бойцы сопротивлялись отчаянно, пытаясь сдержать натиск бойцов ордена, но пали все до единого. Что-то странное было в этих орках, они как будто были больны, в обзорные щели шлемов смотрели белесые глаза без зрачков, кожа вокруг которых была черно-сиреневой. Квиксос на мгновение остановился и рывком сорвал шлем с поверженного защитника Оргриммара. Так и есть. Скверна, которую он видел на южном континенте - Пандарии, была заметна и на лице вояке. Черно-синяя полуистлевшая кожа, свернувшиеся сгнившие веки, замутненные глаза без зрачков. Воистину, сила Артефакта Гарроша велика. Но останавливаться надолго не было времени.

___В катакомбы прорвались с боем, вырезав всю охрану. Бойцов ордена, кто спустился вниз, вела лично сама Брекаша. Густой запах мочи, крови и фекалий бил в нос, сотни клеток, в которых были полуразложившиеся тела. Неужели все зря и верные ордену братья и друзья также погибли тут. Брекаше не хотелось в это верить. Но вскоре она пришла в нужный корпус. Изможденные лица, уставились на нее из-за толстых, покрытых ржавчиной решеток. Всюду висели на цепях негаторы магии, и троллиха чувствовала, как их сила угнетала искры магии в ее теле.
- Уничтожайте негаторы, иначе мы не сможем использовать магию. Герштальм кивнул и вместе с тауреном Мустадом принялся срубать висящие на цепях неровные рунические камни.

___Орки, таурены, тролли, коротышки-гоблины, отрекшиеся, эльфы-крови, пандарены – тут были все. Они прятали глаза от горящих факелов, но один за другим подходили к решеткам, толпились и молча смотрели на отряд Брекаши. И тут троллиха заметила исхудавшего эльфа крови, и отрекшегося, чьи лица она узнала бы из тысячи других. Терцилий держался за решетку одной рукой, вторая была вырвана из плеча, Яшумицо старался стоять прямо, насколько это позволяли его многочисленные кровоточащие раны.

- Брекаша… - тихо сиплым голосом проговорил эльф крови и изобразил подобие улыбки. – Братья… - Эльф крови посмотрел на отряд. На него было тяжело смотреть. Истерзанный, израненный, но не сломленный.
- Открывайте решетки. Все. – коротко скомандовала Брекаша. Могучий удар Герштальма выбил замок и погнул дверь. Пленники заторопились на выход.

___Все братья и сестры ордена, пленённые в тот злополучный день были здесь. Все они выходили и изможденно глядя на троллиху, находили крупицы силы отдать ей честь.
- Слушайте меня все. Там наверху идет бой. Оргриммар осажден. Если вы хотите сохранить ваши жизни, следуйте моим приказам. – троллиха взяла себя в руки. Какая-то жуткая черная злость разлилась по телу, когда она увидела, насколько жестокими были палачи Гарроша. Пленники шли медленно, многие хромали, иных приходилось поддерживать. Вяйнямёйнен, молодой друид-таурен, почувствовав как силы магии становятся сильнее – негаторы были уничтожены почти все, попробовал призвать силы природы для исцеления раненных, но те отказали ему в зове. Оргриммар был пропитан ядом Древнего Бога, и Брекаша чувствовала, как что-то внутри нее знает это и становится злее и свирепее, чувствуя враждебную силу.

___Часть бойцов Хорде Маллеус, которых оставили прикрывать основную группу, вступила в бой с вновь подошедшими силами Кор’крона. Орки Гарроша теснили небольшой отряд защитников, но вовремя вышедшие на поверхность основные силы ордена дали отпор и уничтожили напавших. Раненых в рядах прибавилось, на поверхность один за другим стали выходить бывшие пленники. Серые и полуголые, в лохмотьях и тряпках, едва держащиеся на ногах, они встали рядом с бойцами ордена.
- Прорываемся через северные ворота! – дала команду экзарх ордена и ринулась вперед. Отряд Хорде Маллеус разделился, Мшэн и Сайффер быстро ринулись вперед, опережая Брекашу и отправляясь в разведку боем. Часть бойцов сопровождала раненных, которые не могли быстро идти. Часть пленных порывались вооружиться, иные даже брали оружие у убитых кор’кронцев, держа его трясущимися от слабости руками.

___Стража северных ворот была перебита. Это насторожило Брекашу, так как она была ознакомлена с планом наступления повстанцев Вол’джина и северные ворота никто не должен был трогать. Но стража была мертва, и убили их не ордынцы вождя Черного Копья.

___Мшэн и Сайффер первыми заметили спрятавшихся в невидимом поле бойцов Альянса и дали знак остальным. По команде Брекаши, два разбойника атаковали скрывающихся, нарушив общую пелену заклинания невидимости. Отряд Альянса был многочисленен. На доспехах помимо золотых львов был еще и личный знак леди Джайны. Войско, рассекреченное таким образом, почему-то не атаковало и Сайффер вместе с Мшэн быстро скрылись в тени, оставив после своего нападения два трупа, истекающих кровью на мостовую Аллеи Чести.
- Не сопротивляйтесь, грязные животные. И вы останетесь живы. – проговорил седоусый маг, выходя вперед. – Ваш город пал. Ваш мятежный тролль совсем скоро последует за сумасшедшем орком. Леди Джайна приказала нам брать в плен самых крепких. Вы не умрете, слышите, вы, грязная сволочь?

___Брекаша не поняла сама, что заставило ее сделать шаг вперед. Позади нее были ее бойцы. Не далеко от мага были скрыты от общих взглядов двое разбойников.
- Просто опустись на колени, троллиха. И я обещаю ни один из этих … - слова мага прервались на полуслове, он захрипел. В Брекашу в мгновение ока полетели, магические заряды, ледяные глыбы, стрелы и арбалетные болты. Разбойники метнулись к своему лидеру, понимая, что сделать что-либо уже не в их силах. Бойцы Хорде Маллеус с криком ярости бросились вперед, но тоже резко замерли на месте. Происходило что-то из ряда вон выходящее. Ни одна стрела, ни один болт или заряд магии не ранил троллиху. Черный, тянущийся во все стороны жутковатыми дымчатыми щупальцами, ареол окутал Брекашу. Маг кричал и корчился от боли, его кожа ссыхалась, глаза заволокло пеленой. Все, и ордынцы и бойцы Альянса видели, как полупрозрачная серовато-серебристая пелена, дымка отделилась от мага и была поглощена троллихой, была растворена в абсолютной черноте жуткого живого щита. Тело мага упало на землю, бездыханное и какое-то абсурдно худенькое, маленькое, тщедушное. Воины Альянса отступили на шаг, не зная, что делать дальше, как поступать. Нужно отдать им должное, они преодолели свой страх и ринулись в бой на стоящую перед ними троллиху. И как один грянул боевой клич из глоток ордынцев. Бой был лютый, магия схлестнулась с магией, мечи врагов встретились и у северных врат Оргриммара произошла лютая сейчас. Падали замертво несчастные пленные, пали мертвыми и несколько братьев и сестер ордена Хорде Маллеус. Альянс был разбит. Брекаша, уже просто троллиха –монахиня, а не окутанное чернотой зловещее существо, оглянулась на израненных бойцов своего ордена, на выживших пленных. Кто-то валялся на земле, и глубоко вдыхал пахнущий гарью воздух, кто-то еле стоял, опершись руками на рукояти мечей и топоров. Брекаша посмотрела на горящий Оргриммар и с силой вонзила древко знамени ордена в землю, пронзив насквозь тело одного из павших врагов.

___Первым поднялся андэд в рваных лохмотьях узника. Он шел, опираясь на подобранный посох одной рукой, второй просто не было. Он дохромал до стоящей Брекаши и, покачиваясь, преклонил колено пред знаменем с ядовито-зеленой восьмиконечной звездой на черном фоне. И вслед за ним все, кто мог идти, а иные просили даже поднять их, преклонили колена пред знаменем тех, кто в этот день спас им жизни.

___Тихо, так чтобы слышала только одна Брекаша, Терцилий, тот самый однорукий андэд, первым преклонивший колена знамени, произнес:
- Ты слышала, Их? – голос его был тихий и слегка хрипел. Но троллиха услышала его и вздрогнула. Она не стала отвечать ничего своему другу, лишь растерянно кивнула.
- Вечная Ночь, сестра… - прошептал Терцилий и склонил голову. Брекаша снова вздрогнула. Эти слова она слышала в голове тысячи раз, пока сознание ее блуждало в беспросветной тьме. Тысячи голосов на разных языках выкрикивали этот древний боевой клич, сотни и тысячи лет назад на множестве других миров.

___Клубы дыма долго еще поднимались высоко в темнеющее небо. Альянс покинул столицу Орды, предрекаемой многими битвы межды двумя злейшими противниками не произошло. Во все земли Орды разлетелась новость, что новый вождь, которого избрал сам Тралл – Вол’джин из Черного Копья сел на трон Орды. Солнце заходило за горизонт, веяло прохладой и свежестью грядущей ночи. Братья и Сестры Хорде Маллеус схоронились в своем убежище в Тернистой долине. После той битвы у северных врат к ордену присоединились множество неофитов. Квиксос и его подмастерья – Солтаерон и Фелвинг, суетились вокруг капеллана ордена – Терцилия, восстанавливая ему руку. Молодая эльфийка крови Планария с мокрыми глазами ухаживала за худой израненной девушкой, тоже эльфикой крови, Мескалитой, своей родной сестрой, которую чудом обрела в тот самый день, когда их орден освобождал пленников.
___Герштальм сидел у лежака старого рубаки Фелгрима и рассказывал ему о последних новостях и битвах. Орк-воин сильно кипятился, бранился и искренне сожалел, что пребывая в плену пропустил такие «добрые зарубы».
___Гестальт, Нигилат и другие лекари ходили по лагерю, навещая раненных и ослабших бойцов ордена. Многие быстро поправлялись, ибо целительные силы в совокупности с хорошим питанием и отдыхом творили чудеса.

___Брекаша сидела на большом камне, обломке древней цивилизации троллей и молча смотрела на заходящее солнце. Мысли ее кружились вокруг перемен, происходивших с ней. Она пробовала и медитировать, и отвлекаться на суровые физические тренировки, и отправляться в духовные странствования, оставляя тело, но это не помогало ей. Она могла соврать другим, что не знает причины перемен происходивших с ней, проявлений огромной мощи, как в тот день, при прорыве северных ворот Оргриммара, но не могла обмануть саму себя. В глубине души Брекаша знала, что именно с ней происходит. Все это уже происходило с теми давно сгинувшими братьями ордена под стягом Звезды Хаоса. Легенды и истории, вызывающие дрожь и холодный пот, упомянутые в Хрониках Хорде Маллеуса, которые полностью ну или почти полностью восстановил Терцилий, теперь воспринимались не просто как мифические рассказы минувших дней, а как нечто близкое и осязаемое.
___Троллиха вздохнула. Часть ее сознания металась в ужасе и била тревогу, тогда как другая часть подсказывала ей, что это и есть ее путь и путь ее ордена. История продолжается. Древний орден снова начал обретать ту силу и темную славу, которая была с ним всю его жизнь. И орден снова начал устанавливать связь со своими загадочными и жуткими покровителями из далеких миров.

[WARG]

Черный орден

___Троллиха стояла над картами и задумчиво смотрела на многочисленные расставленные резные маркеры, обозначающие расположения сил Альянса: основные опорные пункты, крепости, подводы снабжения. Рядом стоял, периодически потягивая трубку, эльф крови. Потягивал и хмурился. Никак не мог приноровиться к новому курительному инструменту. Вроде и слаженно сделана, и красива, а все не то. Свою добрую трубку Яшумицо потерял навсегда в тот злополучный день пленения. По правую руку от троллихи Брекаши стоял жрец-отрекшийся. Андэд тоже всматривался в карту, то и дело потирая подбородок – еще одна привычка, перекочевавшая из прошлой жизни в нынешнюю.

- Экзарх Брекаша. Имеется донесение. – полы замаскированного шатра распахнулись, на пороге появилась худенькая изящная фигурка Мшэн, разведчика и ассасина Хорде Маллеус. За шатром едва слышно доносилось треньканье Ланрэ, который снова и снова и перебирал пальцами по струнам своей лютни. Пленение, все события минувших дней сильно повлияли на эльфа крови. Он изъявил желание отойти от дел участия в командном совете насовсем, предпочитая оставаться простым боевым братом. Против никто не был. Ланрэ был душевным малым, казалось порой, что в нем нет и грамма надменности, свойственной его роду, хотя порой своенравная кровь давала о себе знать.

- Слушаем тебя, Мшэн. – Брекаша кивнула головой на салютование эльфийки крови. Мшэн, как и Маллборн, Сайффер и еще несколько братьев и сестер ордена Хорде Маллеус постоянно находилась в крупных городах, собирая информацию, которая может быть полезна, развивая связи ордена. Хорде Маллеус достаточно давно уже не показывались в крупных городах, предпочитая проводить время в своих тайных убежищах, разбросанных по всему Азероту. Ветераны тренировали новых бойцов, лекари выхаживали раненных, из числа тех, кто еще не совсем восстановился.

___Мшэн кивнула и начала свой рассказ. Это была достаточно большая сводка новостей, собранных в различных городах Орды, полученных и из Альянса, благо за звонкую монету там есть достаточно людей, готовых продаться. Несколько крупных столкновений Орды и Альянса случились на самых различных направлениях фронта. Вол’джин оказался хитрым и расчётливым вождем, правда, народная любовь к нему еще не расцвела. Гаррош Адский Крик бежал, воспользовавшись силами одного из бронзовых драконов. Маги Кирин Тора, чародеи Альянса и Орды пока что так и не смогли понять, куда именно сбежал этот безумный орк, хотя Мшэн оговорилась, что об этом расскажет потом, ибо случилось нечто совсем неожиданное.
___Джайна Праудмур сильно изменилась. Говорят, от разумного и расчетливого мага не осталось и следа и жажда мести съедает ее. В тайне от короля Ринна действуют элитные отряды Джайны, нападая на небольшие селения Орды, сжигая их до тла, а выживших жителей забирают в плен. Ходят даже слухи, что Джайна создает какое-то оружие и ставит опыты над пленниками.
___Лидеры Орды, хоть и преклонились перед Вол’джином но каждый у себя на уме. Все прекрасно понимают, что до благородного и мужественного Тралла Вол’джину далеко, а неистовой харизмы, шарма безумной ярости и ореола железной власти как у Гарроша у тролля тоже не было. Сильвана с кривой улыбкой говорит о Вол’джине, хотя и не собирается перечить решению Тралла, но у нежити всегда на уме только свое.

___Эльфийка крови подошла, наконец, к главной новости. Темный портал, тот самый, откуда в свое время было вторжение сил Азерота в Запределье, снова начал испускать магические эманации. К порталу уже стянуты силы Орды и Альянса, при содействии магов Кирин Тора и самого Кадгара, верховного мага. Это как-то связано в Гаррошем. Также пытаются установить связь с драконами Ноздорму, но те пока молчат. Поговаривают о каком-то вторжении, но пока информация не разошлась и даже самые высшие источники не совсем владеют ею.

___Брекаша поблагодарила эльфийку крови. Она видела в своих мрачных тревожных снах это, она видела Темный Портал, видела армии обеих фракций, видела какие-то огромные механизмы, похожие на орочьи. Портал манил ее, шепот тысячи голосов указывал на то, что там, за пределами магических и временных переплетений скрыто что-то важное.

___Брекаша отогнала от себя мысли и заметила, как смотрит на нее Терцилий. Яшумицо рассказывал что-то о возможных передвижениях противника на линиях фронта, но троллиха не слушала его. Жрец-отрекшийся смотрел на нее мертвыми провалами отсутствующих глаз, а потом повернулся к карте и указал костлявым пальцем на несколько сгруппированных фигурок, обозначающих гарнизон солдат Альянса на границе Темнолесья.
- Мы можем ударить сюда, в первый день после того, как уедет караван.
___Яшумицо погладил подбородок с небольшой светлой щетиной и коротко кивнул.
- Об этом варианте я тоже думал – эльф принялся рассказывать, передвигать маркеры по карте, но троллиха смотрела на своих соратников чрез пелену кружащихся мыслей. Терцилий, капеллан, он точно знал нечто большее касательно всего происходящего с ней. Как-никак именно он расшифровал древние хроники Хорде Маллеус, открыв истинную историю их древнего ордена.

___Совет закончился, когда уже стемнело. Лагерь ордена был наполнен звуками, трещали костры, братья и сестры Хорде Маллеус занимались своими делами: кто-то играл в карты, кто-то точил оружие, иные курили, развалившись вокруг костра, группа женщин и мужчин сидели возле Ланрэ и слушали, как он играет на лютне и поет песни.
___Брекаша вышла из лагеря, сделав знак часовым оставаться на местах и не высылать с ней охрану. Ночное небо Тернистой Долины было прекрасно. Мириады звезд рассыпались по сине-черной бездне небосвода, воздух был свеж и наполнен запахами диких цветов. Троллиха забралась на крутое старое дерево, обвитое лианами, а с него спрыгнула на вершину высокого выступа. Вид был просто великолепен. Всегда было бы так хорошо и просто. Так спокойно и сладостно.
- Экзарх – тихо проговорил жрец. Троллиха вздрогнула и обернулась. Позади нее стоял Терцилий в своем балахоне, слегка ссутулившись.
- Тьма тебя раздери, андэд. – обычно сдержанная монахиня дала волю эмоциям, но тут же смягчилась. Разве она не ожидала, что так произойдет, разве сознание не шептало, что этот разговор неизбежен.
- Прошу прощения, экзарх. – жрец почтительно поклонился. – Однако, я думаю, вы ожидали этой аудиенции.
Троллиха молчала. Потом она поднялась и подошла к отрекшемуся.
- Ты знаешь, о чем я хочу расспросить тебя, Терцилий. Они… шепчут мне, мне кажется, я схожу с ума! – снова взорвалась спокойная монахиня. Жрец стоял несколько мгновений молча. Потом заговорил.
- Экзарх, мы те, кто принял наследие Хорде Маллеус. Произошло это не случайно. Хаос свел нас всех вместе, мы сражались, теряли друзей, обретали новых, крепли, закалялись. И все это мы делали под тем самым древним символом на нашем гербе. Это Их символ, экзарх. И они вновь нашли себе проводников своей воли тут, на Азероте…
- Откуда… ты все это знаешь? – изумилась Брекаша. Сердце ее забилось быстрее.
- Там, в темноте казематов Оргриммара, мне было явлено Откровение, сестра. – сказал Терцилий и присел.
- Как Bahamut’у ? - изумилась троллиха, тоже присаживаясь на изумрудно-зеленую траву.
- Да… наверное. Сестра… Я видел все это. Видел и мой долг рассказать об этом тебе. Я не записывал пока мои видения в Хроники, ты первая, с кем я делюсь этим, потому что ты… уже впустила Тьму в себя. – троллиха отшатнулась. Глаза ее испуганно округлились. Она глубоко вздохнула и память услужливо вытащила из темных глубин своих воспоминания о том случае в пещере, о своем нетопыре, о голосах…
- В тот день палачи Гарроша неистовствовали. Я лишился руки, многие лишись жизни…

* * *

___Жрец сидел, прислонившись спиной к стене камеры. Рядом стонали избитые пленники, корчился в предсмертных агониях забитый эльф. Терцилий нутром ощущал страдания бедняги, сила мук выходила из его тела толчками и стремглав неслась вверх, черная и колючая. И в этот самый миг андэд почувствовал, как пространство его камеры начало искажаться. Поползли в сторону и рассеялись в искривляющем тумане решетки, исчезли остальные пленники, пропало его тело, осталось лишь зрение и слух. Жрец было дернулся, неуклюже замахал одной рукой и повалился на грязный холодный пол каземата и картина реального мира исчезла полностью.

___Он полетел, наращивая скорость, мелькали звезды, галактики, миллионы миров, блестящих точек в темноте бесконечности. В голове тихим шепотом нарастали голоса. Сперва их не было даже слышно, а потом они ударили, точно гром, точно барабанный бой. Тьма бесконечного космоса сменилась серовато-белым пространством, из которого то и дело вырывались лучи ослепляющего света. Он мчался по этому пространству, по этому белому космосу, как он сам окрестил его для себя. И снова мелькали миры, созвездия, галактики. Нестерпимые идеальные лучи света прожигали его, но боли не было, он был лишь простым наблюдателем, ничтожной былинкой в мегаструктуре Бытия.

___А потом пространство начало вновь меняться. Идеально белый, режущий свет вдруг начал тускнеть. Там, впереди, черной точкой темнело нечто, и это был не просто мрак бесконечного космоса, это была живая и пульсирующая Тьма. Терцилий, как неистовый болид мчался к этой черноте, к этому Абсолюту Мрака. Нечто это было похоже на, тянущуюся во все стороны черными щупальцами, растущую сферу. И она росла по мере приближения. Мгновение, и свет пропал, точно его и не был никогда. Вселенная изменилась. Тут тоже было множество миров, миллионы странных, искаженных звезд. Потоки энергий разного цвета, но все темные, мрачные, пронизывали сотни тысяч бушующих штормов, молнии которых поглощала сама первородная Тьма.

___Терцилий не управлял своим полетом, неведомая сила несла его, меняя траекторию движения с бешенной скоростью. Щупальца, которыми Тьма тянулась во все стороны, вращалась во всех направлениях, касались разноцветных точек миров.
«Это Черное Солнце» - подумал Терцилий, или скорее эту мысль ему привнесли извне. Он видел, как тянущиеся рукава тьмы приближались к точкам миров, как обволакивали их. Иные сверкали долго, щупальца отступали, и вновь брались за дело, иные миры быстро тускнели, зажатые в жуткой хватке черных протуберанцев.

___К одной из планет устремился полет бестелесного жреца. Крохотный голубовато-зеленый с красными пятнами материков, шар мира рос перед взором Терцилия. Пятна превращались в континенты, зеленая и синяя масса – в океаны и леса. Это был странный мир с невиданными доселе обитателями. Точно комета, несся жрец над приближающимися цивилизациями, усеянными городами, перевитыми сетью дорог. Приближалась красная земля, поверхность этой планеты, появлялись контуры храмов и дворцов, замков и монументов.

___В мгновение ока жрец оказался на земле, красной и плотной, точно глина. Он стоял у ворот дивного огромного города-государства. Многоярусный, с чешуей многослойных стен, вооружившийся тысячью баллист, пушек и каких-то замысловатых защитных механизмов, стоял этот город, непреступный, точно скала.
___Внутри, точно в огромном муравейнике, суетились загадочные обитатели, напоминавшие внешне людей Азерота, только гораздо, гораздо больше их, крупнее с отливающими жемчужным блеском волосами и яркими глазами всех оттенков синего. В пестрых одеждах, чинно расхаживали по богатым улицам вельможи, в золотых латах, чеканя шаг, шли стражи. Тут было все: бедные и богатые, женщины и мужчины, радость и горе, тысячи базаров шумели, как переполненные ульи. В магических сферах перемещались колдуны этого странного народа.

___А потом как один, грянули колокола. Их звон отличался от привычного Терцилию, басовитого и раскатистого, он был высоким и неприятным. Взор жреца повернулся на бесконечные долины и виднеющиеся в сизой дымке скребущие небо горы. Сперва он подумал, что треснула земля, изрыгая из себя черную кровь свою. Черные волны шли на город, катился на дивное государство антрацитовый прибой. Муарово-черные, развивались сотни тысяч знамен с символом, который он узнал бы всегда: восьмиконечной звездой Хаоса. Тысячами ползли, толкаемые огромными гигантами в блестящей багровой броне, высоченные штурмовые башни, даже не башни, а целые передвижные форты. Несметное воинство приближалось все ближе, а полис готовился к обороне. «Разве есть силы, способные противостоять этой черной волне» изумленно подумал Терцилий.

___Сотни тысяч или даже миллионы, солдат, конницы, воздушных всадников на черных парящих змеях обрушились всесметающей волной на город. Тысячами гибли они, убиваемые смертоносной магией, залпами защитных орудий, стрелами и снарядами защитников. Но на их места вставали другие тысячи. Первая стена, точно песочная, треснула и осыпалась. Черные ручьи потекли по улочкам к следующему кольцу. Два солнца вставали и садились, снова вставали и снова заходили в этом странном мире, пока черная лавина не взяла город.
___Плотными кольцами окружили полис воинства с восьмиконечной звездой Хаоса на знаменах. Терцилий смотрел, как на огромной центральной площади сгоняют в круг жителей. Сотни, тысячи, десятки и может быть даже сотни тысяч, заполняли они циклопическую площадь. Он парил над ними незримым наблюдателем чудовищного триумфа победителей. Женщины и мужчины, дети и престарелые гиганты, тут были и бедняки и богачи, все, кто выжил при защите полиса. А потом Терцилий увидел, как к роящейся согнанной в центр толпе с восьми разных дорог едут процессии. Во главе каждой был всадник, демонический облик которого внушал ужас. Они одновременно с разных сторон подъехали к шумевшей, плачущей и колышущейся толпе. Спешились, как по команде, тоже одновременно. У каждого из них было свое, ужасающе прекрасное оружие, окутанное эманациями силы и власти. Жуткие всадники эти были командирами черного прибоя, захлестнувшего и навсегда поглотившего огромный полис.

___Вихри силы поднялись от вонзенных в твердь мостовых мечей и посохов, пик и сабель. Свиваясь в спираль, устремилась сила прямиком к обоим солнцам этого загадочного неведомого мира. И светила начали багроветь, потом чернеть. Это было похоже на жутчайшее затмение, на вселенский коллапс. Огромная тень ползла к белому и голубоватому солнцам, тянулись от нее множество черных лап-щупалец к двум небесным дискам. И тут раздался крик тысяч и тысяч истязаемых. Энергия обрушилась на жертвы, алчные вихри носились по площади, рвали собравшихся сотнями и тысячами. Толпа рванулась во все стороны, но незримое поле не давало ей пройти. Пленные гиганты давили друг друга, умирали, разрываемые молниями и вихрями. Черное нечто наконец поглотило оба солнца, и через мгновение выплюнуло их. Теперь они были два мрачных бледных шара, изрезанные черными трещинами. Небо погасло и свет сменился голубоватым полумраком. Черный прибой нападавших скандировал клич на своем, неведомом Терцилию языке, но он понимал все. «Вечная Ночь!» кричали они.

___И в этот миг, вслед за осквернёнными Тьмой светилами плоть мира начала меняться. Океаны пересыхали, а иные континенты, напротив, погружались под появившиеся вновь черные бездонные бездны вод. Менялся и город, и все вокруг. Мир был покорен, силы жизни от искры Света покидали его, но он наполнялся новой жизнью, великим Бытием Тьмы.

___Терцилий стал отдаляться. Вновь крошечными стали города, теперь мир из зеленовато-голубого, с красными континентами превращался в черно-синий, окутанный темными фиолетовыми кольцами энергии. Мир не был опустошен, хотя те, чей триумф поглотил очередной мир, могли превратить этот мирок в труху. Он был изменен, искра Света погасла, замененная черной частицей первородной Тьмы. Поменялось все. Теперь этот мир стал одни из миров Черного Солнца, а Темные Боги, владыки этой части Вселенной, получили над ним власть и напитались кровавыми жертвами. И это происходило везде на окраине жуткого пульсирующего Черного Солнца. Миры сражались и покорялись, иные же отбивали атаки, для того, чтобы потом ощутить на себе вновь тянущиеся щупальца Хаоса. Демоны и живые, драконы и иные твари, все, кто вставал на пути несметных материальных полчищ Темных Богов, падали замертво.

___Терцилий видел, как рассыпаются космической пылью миры, а вихри душ и энергии тянутся бесконечными потоками в жуткий центр этой мрачной галактики, или как это можно обозвать. Туда, где черными молниями кружились вокруг пульсирующей бездны миры-обиталища тех, кого именуют Темными Богами.

___Терцилий видел бесчисленные миры-бастионы, видел Черную крепость и братьев их ордена, тех, кто бился в первых рядах с именем Темных Богов на устах. Видел он и искаженных Хаосом Хранителей Хорде Маллеус, четырех великих отцов-основателей.

___Тысячи голосов разрывали его сознание. На разный лад шептали они ему, открывая истину, приоткрывая завесу великих тайн. Сводящие с ума, сосущие душу, они вгрызались в него, требуя, заклиная, прося, восклицая. Это были тысячи душ, голосами которых шептал ему Террохорн, Владыка ужаса и безумия. Пред взором Терцилия проносились несметные легионы Богов Тьмы, сцены сотен тысяч сражений, взятые миры, измененные миры, на которых теперь была совершенно другая жизнь, жизнь во славу Темных Богов, видел он и поглощаемые миры. Те, кто привел его сюда, не показывали ему лишь Центр всего этого. Абсолют Тьмы, вращающееся недро Черного Солнца, находящееся вне материи. Темный Бог шептал ему голосами поглощенных смертных жуткие истины, чудовищные тайны…

* * *

___Терцилий закончил рассказ и показал Брекаше черно-зеленый, едва поблескивающий в глубине зловещими бледно-зелеными вспышками небольшой кристалл.
- В ту ночь избитый эльф умер. И его душа, я видел ее, Экзарх, клянусь тебе, не отправилась к Великому Солнцу, или что там у эльфов. Она была поглощена этим камнем. Не спрашивай меня, откуда он у меня. Я очнулся тогда, в темнице, сжимая его в своей единственной целой руке. Я думаю, это Их рук дело. Они не властны в материальном мире. Точнее слабы. Их сосредоточение – нематериальная часть, ядро жуткого галактического шторма, Абсолют Тьмы в Черном Солнце. И им нужны адепты, экзарх. Им нужны те, кто будет нести их волю в материальных мирах. Азерот один из Ключевых миров, помнишь, я зачитывал откровения Bahamut’a. Там говорилось об этом. Это же мне поведали и в моем видении.

___Троллиха молчала. Она сидела, и смотрела на ночное небо Тернистой Долины. Внизу, закрываемый густой листвой высоких деревьев был разбит лагерь их ордена.
- Они… ждут, что мы станем их оружием тут, в этом мире? – тихо проговорила монахиня. Жрец коротко кивнул. Снова молчание. Пение цикад, уханье ночных птиц, отдаленный рык тигров. Троллиха боролась с собой. Внутреннее я пыталось спорить со второй своей половиной. Монахиня никогда в жизни не была в таком смятении.
- Я… не могу пока ответить, жрец. – тихо проговорила Брекаша. Я знаю, часть той Тьмы уже живет во мне, но готова ли я все это принять? Готова, ли посвятить себя служению Им, как когда-то первооснователи нашего ордена, я не знаю…
- Я понимаю тебя, экзарх. Я и сам в смятении. Но чувствую, что мои душевные терзания на сей счет разрешатся гораздо раньше. – жрец почтительно кивнул и спрыгнул с вершины холма. Легкое мановение руки, и его фигура плавно поплыла вниз.

___Троллиха осталась одна. Жуткие и манящие откровения Терцилия будоражили ее душу, но решения она принять не могла. Часть ее боялась всего этого, и страх этот был чистым и искренним. «Время покажет» подумала она и ловко спустилась вниз, в неспящий лагерь ее ордена.

* * *

___Наступление захлебывалось. Было понятно, что их тут ждали. Был ли в рядах ордена предатель, или каким-то иным способом они выдали себя, Брекаша не знала. Но форт, на который они напали, четко спланировав схему, казалось, ждал их наступления. Внешние стены были взяты достаточно легко, несмотря на быстроту ответной реакции, а вот сам форт держался прочно. Брекаша команду к отступлению не давала, выжидая, пока штурмовой отряд вернется с донесениями и на основании их уже можно было действовать дальше. Но штурмовой отряд не шел, а вместо них с фланга прибыло крупное подкрепление противника. Орден оказался зажат между фортом и обломками внешних защитных стен. Потери были большие, раненных тоже было много и лекари не справлялись. Загремели боевые трубы и подоспевшие враги пошли в наступление.

___Брекаша видела, как один за другим умирают братья и сестры ордена. Герштальм, Мустад, Яшумицо и Фелгрим держали оборону у самого опасного участка, широкого пролома в стене. Отступнек, Панкджин, Аверил и Ухогрызыч вместе с неофитами прикрывали разломанные ворота. Штурмовой отряд, ведомый Сапфиринкой прорвался в защищенный форт, но встретил ожесточенное сопротивление. Смерть была повсюду. Защитники гибли сотнями, но и падали один за другим братья и сестры Хорде Маллеус.

___Внезапно из тени вышли двое головорезов. Лица, закрытые масками ассасинов, в руках кинжалы. Они накинулись на монахиню с двух сторон. Та ловко принялась отбиваться, но пропустила один удар. Кинжал со злым свистом описал дугу и … отскочил от незримого щита. Убийцы мгновенно перекинулись на новую цель – жреца отрекшегося. Тот шел, как ни в чем не бывало. «Где он был, тьма его побери?!» - пронеслась в голове у экзарха мысль. Жреца и вправду не было видно в битве после пролома внешней стены. Брекаша посмотрела на лицо андэда и охнула. Оно было перемазано кровью. «Какого черта» - изумленно подумала Брекаша. Терцилий вытянул руку вперед, второй сжимая магический посох. Один из убийц заплетаясь в ногах, повалился на землю, засучил руками и ногами, стал выгибаться, пуская кровавые пузыри изо рта. Второй убийца взмыл ввысь в молниеносном прыжке, с занесенным кинжалом обрушился сверху вниз на андэда, но кинжал его, высекая искры, заскрежетал по незримому щиту. Жрец схватил нападавшего за горло и держал на вытянутой руке. «Откуда у него такие силы!» - изумленно подумала Брекаша.
- Экзарх, отступаем в цитадель! – крикнул тролль-Сайффер, подбежавший к монахине. – Сапфиринка и штурмовой отряд ведут бои внутри, там нам, во всяком случае, не страшны удары подкрепления и оборону сломанного прохода держать легче.
- ХОРДЕ МАЛЛЕУС! Отходим в форт! Быстрее! – рявкнула Брекаша, перекрывая на мгновение крики битвы. – Герштальм, прикрывайте отступление.
___Когда Брекаша повернулась к жрецу, увидела возле его ног два исковерканных трупа убийц.
- Экзарх… - со злым смешком произнес Терцилий. – Я говорил, что мой выбор настанет совсем скоро. И я не ошибся, сделав его.

___Жрец зашагал к отступающей группе Герштальма. Орк-рыцарь смерти плечом плечу к плечу с Фелгримом, ветераном ордена, сдерживали наступающих. Огромный таурен Мустад махал здоровенным мечом, но силы покидали его израненное тело. Яшумицо держался браво, но торчащие из брони стрелы тоже говорили о том, что паладину приходится не сладко.

___Терцилий встал за спинами братьев по ордену и с силой вонзил посох в землю. Рядом лежал труп одного их неофитов ордена, убитого в этом бою. Жрец сжимал в руке небольшой зловещий кристалл. Посох отозвался на зов, и серо-черная волна с силой разбежалась от навершия. Глаза нападавших расширились от ужаса. Они бросились в рассыпную, сминая задние ряды, кое-кого насадили на пику свои же, тоже перепугавшиеся до чертиков. Строй дрогнул, враги рассыпались.
- Скорее! Отступаем! – хрипло крикнул Терцилий и поспешил к проломанным воротам форта, не забыв захватить по пути посох. Ветераны во главе с контемптором Яшумицо спешно отступали.
- Заваливайте проход, скорее – крикнула Брекаша, когда последние братья и сестры забежали в пролом. В след за ними полетели стрелы и болты, ранив молодую троллиху Касалапку. Та вскрикнула и упала на пол, повернувшись и смотря с болью в глазах на торчащую из икры стрелу.

___Вторая часть братьев и сестер ордена билась на лестницах, сдерживая натиск стражи форта. Снаружи проламывали баррикады бойцы Альянса из числа подкрепления. Теперь они были лишены своего численного преимущества и поддержки дальнего боя.
- Экзарх, мы держим две лестницы. – доложила Мшэн. Над бровью красивого лица зияла крупная кровавая царапина, на щеках были кровавые следы рук. – какие будут приказания?
- Попытайтесь прорваться дальше внутрь. Вести бой держа лестницу будет еще проще.
- Как прикажете, экзарх! – Мшэн заторопилась к оборонявшимся.
- Прикажи взять пленных, экзарх. Непременно живых. – голос Терцилия был холоден и отдавал сталью. Он видел, как понимание приходит к троллихе.
- Маллборн, Сайффер, Отступнек. Срочный приказ! Захватите парочку пленников! Непременно живых. – рявкнула троллиха. Послышались крики, баррикада в зале трещала, осаждавшие с той стороны солдаты альянса рвались внутрь, били в прорехи копьями, изредка доставая защищающихся ордынцев.

___Через пару минут эльф крови со шрамом, идущем аккурат вокруг шеи, и злыми зелеными глазами, с практически никогда не сходящей с лица острой колючей ухмылкой приволок двоих оглушенных солдат.
- Как вы приказывали, экзарх. – эльф криво усмехнулся. По горящему в глазах огню было видно, как он хотел прирезать врагов в эту же самую секунду. – Этих хватит или еще приволочь?
- Хватит – тихо прошелестел Терцилий, отвечая за троллиху. Он сказал это тихо и спокойно, но Отступнек, головорез и мерзавец, каких свет не видывал еще, поежился от этого голоса и поспешил на подмогу остальным.
- Сегодня многие из нас должны сделать выбор… - проговорил Терцилий, глядя черными провалами глазниц на главу своего ордена. Он снял перчатки. Руки его, кое-где с виднеющимися костями, были исписаны мелкими письменами. Он связал пленников и положил их рядом.
- Квиксос. Ты и твои парни нужны мне. – злым голосом крикнул андэд и к нему тут же подошли трое других отрекшихся.
- Капеллан? – Квиксос посмотрел на жреца. Говорил он при помощи ментального голоса, так как челюсти у него так и не было. Было видно, что этот отрекшийся осознавал, что сейчас будет происходить и для чего. Двое других из его близких знакомых, умерших с ним в один день и возвращенных потом к новой жизни волей Королевы-банши стояли за спиной мага.
- Я буду поддерживать в них жизнь. Тебе будет нужно в точности повторить эти символы, катафракт. – жрец передал магу зловещего вида фолиант. Терцилий усмехнулся про себя, когда увидел, как вспыхнули заинтересованностью и жаждой новых знаний глаза андэда. Это чувство было очень хорошо знакомо ему.
- Будешь чертить, как я скажу. Ничего не пропусти. Вы двое – жрец обратился к чернокнижнику и магу, соратникам Квиксоса по прежней и нынешней жизни. – Ваше дело пытать этих псов. Но ни один не должен будет умереть, прежде чем я не дам на это добро. Вы поняли меня? Не заденьте жизненно важных артерий и органов. – маг и чернокнижник отсалютовали.

___Брекаша отвернулась от происходившего зверства. Часть ее души рвалась обернуться, посмотреть на кровавое свежевание, насладиться видом корчившихся в агонии жертв. Она поспешила к баррикаде, которая трещала и разваливалась. Совсем немного времени оставалось, и силы подкрепления прорвутся в залу. На двух лестницах отряды Хорде Маллеус сдерживали натиск защитников форта, однако прорваться и оттеснить стражей форта не получалось.

___Орудуя ножами, два андэда полосовали пришедших в себя пленников. Терцилий поддерживал в них жизнь, читая какие-то зловещие молитвы на неизвестном языке. Символы, которые с маниакальной точностью рисовал на полу Квиксос, вспыхивали черно-багровом пламенем.

___Несчастные жертвы орали и стонали, крик этот был уже далек от человеческого. Письмена, которыми исписал свои руки Терцилий вспыхнули, Квиксос закончил рисовать неведомые руны и символы, которые теперь пульсировали тьмой и пламенем.
- Теперь все. – проговорил жрец и дал команду перерезать пленникам глотки. Кровь хлынула еще большим потоком, заливая истерзанные выпотрошенные тела, алой лужей растекаясь по полу залы. И в этот самый миг время будто бы замедлило свой бег. Зависли, точно в густой пелене времени, выкрикнутые слова. Черные лучи, стелящиеся змеи-щупальца поползли от места ритуального жертвоприношения, поползли к каждому брату и сестре ордена. Им нельзя было противостоять, они обвивали тела, эти черные щупальца пульсирующей тьмы, заползали в глаза и рот, окутывали тела бойцов ордена. Кровавым пламенем горели тела жертв, а само пламя составляло собой звезду о восьми концах.

___Миг, и стены залы, коридоры и лестницы форта дрогнули и пропали. Все они, все как один, стояли на огромном плацу, находящемся у вершины исполинской Черной цитадели. Отсюда открывался величественный вид на черно-серые пустоши, по которым маршировали легионы солдат. Точно муравьи, ползли они к жутким открытым порталам, исчезая в завихрениях магических энергий. Алыми молниями вспыхивали темные небеса. Шпили Черного замка тянулись высоко вверх, скребли жесткое багровое подбрюшье грозовых туч этого невиданного мира.

___Братья и сестры Хорде Маллеус стояли, переглядываясь и не понимая, что происходит. Брекаша вышла вперед и жестом приказала всем замолчать и призвала к спокойствию. Рядом с ней стоял Терцилий, Яшумицо и два брата орка – Герштальм и Гестальт. Из черных врат, ведущих к плацу вышла процессия закутанных в кроваво-красные одеяния послушников. Огромный чан, с рукоятями в виде пастей демонических тварей, лижущих длинными языками твердь этого сосуда, был вынесен и поставлен в центре плаца. А потом послышался гром горнов. Сотрясая землю, шли из темного огромного проема врат четыре фигуры. Багрово-красное демоническое существо, сложив крылья за спиной, с пульсирующей восьмиконечной звездой Хаоса на груди, копытами содрогало саму твердь плаца. Огромный, объятый салатовым демоническим огнем искаженный, похожий отчасти на орка исполин, с пламенными цепями, шел рядом с багровым гигантом. Медленно скользила третья фигура, больше всего напоминавшая мифическую смерть, как ее рисовали на сотнях и тысячах гравюрах люди Альянса. Мрачная демоническая коса, поглощающая всякий свет, была у него за спиной. Четвертым был исполин с клинками вместо рук, покрытый шипами на плечах, окутанный ореолом ужаса и смерти с черным шипованным венцом на голове.

___Брекаша замерла на месте. Этого просто не могло быть. Нет, эти существа же были давным давно уничтожены, или развоплощены, если вообще не были частью безумной фантазии сумасшедшего Bahamut’a, первосвященника Horde Malleus. Но они приближались, внушая ужас и трепет всем на плацу. Выл сильный ветер, всполохи багровых молний окрашивали антрацитово-черные стены замка кровавыми бликами. Терцилий, в благоговении, стоял и смотрел на подошедших исполинов.
- ВЫ СОТВОРИЛИ ДРЕВНИЙ РИТУАЛ, ПОСЛЕДОВАТЕЛИ НАШЕГО ОРДЕНА. ДОРОГИ НАЗАД НЕ БУДЕТ. – прогремел голос багрового демона, Хранителя Молота Eukahainena.
- МЫ ИЗБРАННЫЕ ХРАНИТЕЛИ. ВАШИ ЖИЗНИ, ВАШИ ДУШИ СЕЙЧАС СТОЯТ У ВЕЛИКОГО РУБЕЖА. – потряс пылающими цепями Stain.
- ОТРИНЬТЕ СОМНЕНИЯ. СТАНЬТЕ ТЕМИ, КТО БУДЕТ НЕСТИ ВЕЧНУЮ НОЧЬ НА АЗЕРОТ, КАК ЭТО ДЕЛАЛИ МЫ. – проговорил венчанный Тьмой Garretshadow. Позади четырех великих Хранителей стояли, закованные в великолепные и ужасающие доспехи древние братья и сестры Хорде Маллеус, развевались истрепанные и пропитанные кровью тысяч битв знамена с восьмиконечной звездой.
Abgefloren, широким взмахом руки указал на кипящий кровью котел.
- ПРИМИТЕ КРОВАВОЕ ПРИЧАСТИЕ, ДЕТИ ТЬМЫ И ХАОСА. ВСТАНЬТЕ РАЗ И НАВСЕГДА НА ПУТЬ ВЕЧНОЙ НОЧИ! – проревел Eukahainen, хлопая могучими крыльями.

___Брекаша, на негнущихся ногах сделала первый шаг. Потом второй. Ноги несли ее к кипящему котлу. Кровь кипела в чане, булькая, взрываясь алыми пузырями. Троллиха взяла огромный черпак, зачерпнула и поднесла кипящую жидкость ко рту. Губы дрожали, ноги подкашивались, но с первым глотком, с болью ожога, пришла очищающая сила. Сомнения улетучились, а душа возликовала. Жадно глотая кровь, троллиха ощущала, что внутри нее все меняется. Она жаждала битвы, жаждала принести на Азерот Вечную Ночь и торжество Темных Богов. Расправив плечи, повернулась она к своему воинству. Глаза горели неистовым огнем.
- Вечная Ночь, братья и сестры Хорде Маллеус! – прокричала монахиня и отсалютовала своему ордену. Бойцы приободрились. Следом за ней к чану подошел Терцилий. Он уже принял Темных Богов и путь Вечной Ночи, но этот обряд должен был навсегда закрепить в нем вечное служение Тьме и Хаосу. Когда он подошел к чану, шаг из строя древних братьев сделал андэд. Он поклонился Терцилию и отсалютовал. Тот в ответ проделал тоже самое. Жрец понял, что это был Bahamut, первосвященник и летописец ордена, тем самым он как бы показывал, что теперь он, Терцилий, его приемник. Кипящая кровь полилась по мертвому горлу, мгновенно рассасываясь по всему телу. Сила с каждым глотком наполняла тело жреца. Что есть жизнь, если она не отдана делу пришествия Вечной Ночи? Что есть путь, если он не ведет к торжеству Богов Хаоса?

___Один за другим кровавое причастие принимали братья и сестры ордена. Герштальм и Гестальт лично подошли и преклонили колена перед гигантом в пылающей зеленым пламенем броне с жуткими цепями в руках. Когда последний из бойцов ордена преклонил колена пред великими первоотцами ордена, Брекаша произнесла:
- Отныне мы не просто братство, отныне мы черный орден! Хорде Маллеус! Горе тому, кто встанет на пути несущих Вечную Ночь!

___В мгновение ока исчезли Хранители, Черная цитадель, невиданный чужой мир. Враги прорывались через баррикаду форта, бойцы ордена держали натиск на лестницах. Казалось, в их мире не прошло и секунды. Удар за ударом, оттесняли Фелгрим, Герштальм и Яшумицо противников на лестнице, каждая смерть отныне была во славу Темных Богов. На другой лестнице Сапфиринка, Мустад, Маллборн и Тойбидэд тоже теснили врага. В каждом ударе их оружия прослеживалась неистовая ярость, жажда убивать, рвать, терзать врага.

___Когда противник прорвал баррикаду, воины альянса вошли в полутемную залу. Горы трупов предстали пред ними. Располосованные люди и дворфы, дренеи и ночные эльфы, тут были все. И множество лежавших поверженных ордынцев. Медленно, шаг за шагом, рассредоточивались силы Альянса, не веря своим глазам. Лютый был бой, сколько же бравых солдат Альянса полегло тут, в этой зале, сколько тел было разбросано на лестнице, повсюду были конечности, внутренности и кровь, кровь, кровь.
- Великий свет, что за звери это были?! – спросил молодой солдат альянса, приподнимая забрало шлема. – Всюду тела… - голос его срывался.
- Сегодня ценой стольких жертв мы уничтожили один из кланов Орды. Наших ребят нужно похоронить, а эту сволочь приказываю расчленить и развесить на стенах форта, рядом поставьте их штандарты.

___И едва только седой усатый паладин договорил это, как сработало хитроумное устройство охотника. Маленькая острая шрапнель больно резанула по силам Альянса, не нанося большого урона, но раня тех, кто снял шлем или поднял забрала. А за ним Мескалита, паладин черного ордена, применила заклинания ослепляющего света. Те, кто чудом не попал ни под шрапнель, ни под действие света, видели, как один за другим притворяющиеся мертвыми, вскакивают ордынцы и точно на бойне, забивают солдат Альянса. Ужас и паника, крики и смерть, все это было в кровавом зале. Каждой пролитой каплей своей и чужой крови славили братья и сестры черного ордена Темных Богов, тех, кому поклялись служить и ради кого готовы были принести на Азерот Вечную Ночь.

* * *

- Великий Свет… - прошептал паладин-командир отряда. Он ехал первым, возглавляя стражу каравана. Быстрым жестом он остановил караван. Лошади заволновались, тягловые быки низко замычали, и длинный караван встал. Впереди разрушенной частью высокой стены встречал их пустой и молчаливый форт. Отправили разведчиков. Те вернулись спустя получаса, бледные и не в себе.
- Мой лорд, там… Там произошел бой… Бойня. – поправился разведчик. – Сотни располосованных тел защитников и солдат гвардии сэра Эккебота.
- Следы врага ? Где они? Мы успеем настичь их? – побагровел командир.
- Нет, сэр Вайердорф. Тела разлагаются уже более двух суток. Ордынцев там нет. Все что от них осталось – знамена их клана, и больше ничего. Не убитых, ни раненных. Ничего.
(продолжение ниже)

[WARG]

(Черный орден, продолжение)
___Паладин потеребил рыжий ус и дал команду каравану разворачиваться. Надо вернуться в город, и отправляться в форт только с большими силами.
___А еще через неделю его, сэра Вайердорфа, отправили с отрядом в совершенно незнакомый и неизведанный мир Дренор, откуда началось вторжение Железной Орды.

[WARG]

Квиксос. Инквизитор Официо Демонологиум.

___Черная, покрытая там и тут смертоносными испарениями проклятая земля Долины Призрачной Луны дрожала от топота сотен ног. Рев извергающихся скверной вулканов изредка заглушал крики умирающих, лязг оружия, грохот стреляющих орудий и ужасающие крики демонов и орков скверны. Сперва можно было подумать, что бой идет на равных, но силы Легиона в скором времени начали теснить доблестных воинов Альянса. Ряды людей и дворфов дрогнули, когда огромный Сквернобот, дребезжа пыхтящими поршнями, давя и орков скверны, и защитников Альянса двинулся на ряды армии Азерота.

___ Мужчина видел все это и ждал. Может быть, его вмешательство спасло бы часть солдат Альянса. Скорее всего да… Но он был сокрыт пеленой невидимости, черные глаза его были холодны, куски промерзшего антрацита. Он смотрел и не двигался. У него была совсем другая цель. Когда-то, еще во времена обучения, он не умел контролировать себя. Рвался на помощь, когда нужно было выждать и отдать на погибель врагу других людей, бил, когда нужно было с улыбкой утереть собственную кровь с разбитой губы. Нет, он не стал бесчувственным, но за годы он научился обуздывать себя. Он не был стариком, напротив, он был молодым мужчиной, но глаза… Глаза выдавали в нем охотника, который будет сидеть и ждать жертву столько, сколько нужно. Это были глаза мудрого, взрослого и повидавшего всякое человека.

___Квиксос следил за бойней, в которую превратилось сражение с силами Легиона, смотрел, как войска Альянса кое-где отступают, кое-где бегут в панике. А ведь они могли остановить Сквернобота. Конечно могли, с ними же были гномьи мортиры, тяжелые дворфийские пушки. Страх. Паника. Вот причина всего. И тот, за кем охотился Квиксос очень это любил. Страх и паника для этой твари – изысканный и притягивающий аромат. Крики бегущих в ужасе, хруст ломающихся костей, бульканье крови из разорванных глоток – музыка; испугавшиеся жертвы на гране безумного ужаса, их души – корм. Но тварь не появлялась и Квиксос просто следил за тем, как все еще сражаясь, терпят неминуемое поражение войска Альянса, как его сородичи один за другим валятся на черную землю этой проклятой светом долины, обильно обагряя ее своей кровью.

* * *

___Пожилой инквизитор, лысый как коленка, уставился на молодого мужчину с черной щетиной и прижигающими ледяным огнем черными глазами.
- Квиксос, вы ступаете на опасный путь, молодой человек. Такие размышления и рассуждения вряд ли найдут отклик в сердцах представителей нашего ордена. Официо Демонологиум издревле борется с демонами и темными порождениями, наши методы разнообразны, но вот использовать оружие врага, его знание – чревато… Как говорится в изречении Великого Инквизитора Мортиция Ницшериуса: «Чем дольше ты смотришь в бездну, тем дольше бездна смотрит в тебя». Ты понимаешь, о чем я говорю, Квиксос?

___Молодой человек потупился. Его запальчивая речь заставила его мастера, инквизитора Кэмлейна покачать головой. Инквизитор первого ранга покровительствовал молодому мужчине. Видел он в нем тот самый внутренний стержень, тот самый кремень, холод и пламя, которые были и частью его самого. Кэмлейн никогда не сомневался, что из Квиксоса выйдет отличный инквизитор Официо Демонологиум.
- Прошу прощения, мастер. – тихо произнес Квиксос. Сам он все равно был уверен в правоте своих слов. С одной стороны они пугали его самого – использовать оружие, уловки, силу врага против него же самого рискованное дело. Как не перешагнуть ту грань, за которой отступничество, ересь, Хаос? За долгое служение в свите инквизитора первого ранга Кэмлейна, Квиксос научился многому, впереди у него был обряд посвящения в инквизиторы а там… Молодой мужчина снова испытал сладость мечтаний о Великой Библиотеке, в которой сокрыты закрытые труды многих братьев ордена, Инквизиторов и Великих Инквизиторов. Как не терпелось ему припасть к трудам самого Лазеуруса, Великого Инквизитора, на счету у которого тысячи уничтоженных демонов из высшего порядка, охота за множеством сект и странным орденом ордынцев Horde Malleus, последователями каких-то странных темных сущностей. Жажду знаний Квиксос взнуздать в себе не мог. Он окольцевал гнев, впряг в упряжь жалость и обиду, заковал поспешность, распял нерешительность. Но жажда знаний, жажда самосовершенствования была сильнее его, с этим он поделать ничего не мог. Завтра будет его посвящение, он впервые станет самостоятельным инквизитором, ему будет присвоен низший инквизиторский сан – пятый, но он будет полноправным членом инквизиторского братства Официо Демонологиум. Тогда еще он не мог знать, что сразу после посвящения, на него взвалят столько работы, что в первые дни он будет просыпаться с красными от недосыпа глазами, продолжая распутывать клубки мыслей, касательно того или иного задания. Он не мог тогда и предполагать, сколько людей, косвенно помогающих ему, или просто случайных свидетелей погибнет на его глазах, не мог знать и о том, как высохнут слезы по полюбившейся ему девушке в одной деревеньки, в тело которой вселится тварь, за которой он охотился, а ему лично, своими руками, придется сжечь ее, слушая, как умоляет она, пораженная злом. Все это навсегда изменит его, сделав одним из лучших инквизитором Официо Демонологиум. Но пока что он был погружен в сладкие мечты о Великой Библиотеке.

* * *

___Мужчина стиснул зубы. Глаза его вспыхнули пламенем охоты: он видел, как на поле боя, среди копошившихся в телах убитых, орков словно из неоткуда появился тот, за кем он охотился. Командир Крах’Зорт Гессерат по прозвищу Иссушитель душ. Ростом на две головы выше орка скверны, закованный в отливающую зеленым пламенем скверны кольчугу, шипованные черные латы, с неизменным фолиантом на цепи с крючьями, на которых висели, надетые глазницами, черепа людей. Черные крылья его, словно у летучей мыши хлопали за спиной, когда он подлетал к очередной недобитой жертве. Уродливая трехглазая морда с раскрывающейся в трех направлениях утыканной многочисленными клыками пастью, корежилась, в предвкушении свежей души. Он поднимал одной рукой очередного человека, дворфа или гнома, эльфийку или дренейку, обнюхивал их, точно собака. Морда снова корёжилась, после чего он доставал свой одноручный клинок, в его руках он был именно одноручный, даже слегка меньше этого размера, тогда как в руках простого человека меч бы больше походил на полуторный. Гладкий, окутанный меняющим оттенки пламенем, когда он приближался к жертве, он оживал. Призрачные пасти появлялись в блеске жуткого лезвия, вокруг клинка стремительно вращались неупокоенные души. А дальше следовало убийство. Вот и сейчас, демонический командир пронзил жертву, клинок прошел насквозь, тело несчастного задергалось, неотвратимый ужас в глазах застыл в посмертной маске.

___Квиксос следил за демоном. Орки тащили некоторые тела с собой, наверное, для того, чтобы украсить их кусками зловещий Черный Храм, а также для своих темных шаманов. В сопровождении свиты из закованных в броню красных орков, демон шествовал в направлении извергающего скверну вулкана. Сотни возможных комбинаций для нападения отмел в голове инквизитор. Нападать сейчас было полным абсурдом. Орков он может и разметает, но далеко не всех, а остальные порвут его на куски. Бессмысленная смерть. Нет, пока что он будет за ним следить. Пока тварь не останется одна. Умирать, как дурак, он не собирался. Будь проклята бесполезная смерть.

- Эй, глупыш. – сладкий голос, прозвучавший позади Квиксоса, где-то чуть правее, заставил его действовать немедленно. Заговоренная цепь вращаясь, обвила противника. Магический прыжок, и инквизитор уже заходил с фланга появившейся из неоткуда твари. Вторая цепь, тоже в цель.
- Ай! Да успокойся ты, я не собираюсь с тобой воевать, спали тебя огонь! – красивый женский голос с нотками негодования и боли. Квиксос перевел дыхание. Сердце в груди колотилось, руки кололо от адреналина. Он был во всеоружии. Да, демоница подкралась незамеченной, но теперь в ловушке была она, а не он.
- Ай, тьма тебя разбери! Сними цепи! Жжется же! – демоница, краснокожая эредарка с крыльями запуталась в расписанных святыми символами, молитвами и зачарованными белой магией цепями. Нагая, с цепочкой, тянущейся от одного темно-багрового соска к другому, она полусидела на черной земле, прикрывая длинными, с копытами, ногами промежность, красный хвост с тремя колечками бился по земле, как у кошки, которая негодует.
- In nomine lumen magnum… - начал Квиксос, в руке его запылал набирающий силу огненный шар.
- Погоди!!! Ты же хочешь убить его! И мне этого тоже нужно! Погоди ты! – заверещала демоница, чувствуя, как в миг слабеет ее тело. Молодой мужчина остановился. Он ничем не выдал своего удивления. Верить красной чертовке было глупо. Демоны лживы, этому учат на самом первом курсе обучения.
- Фуф – выдохнула демоница. – Послушай меня. Мое имя Кэнриэль Н’Раалот, Дева Скорби. Мне нужна твоя помощь, человек. Без тебя этого напыщенного мудака мне не убить. И… не раздобыть того, что мое по праву! Что дали мне… - она осеклась.
- Говори. – коротко бросил мужчина. Острые пики черных скал скрывали их от места недавнего боя, где все еще шныряли орки, Крах’Зорт Гессерат со свитой скрылся.
- Начну с того, что ты глупец. – демоница улыбнулась, потом чуть дернулась, когда цепь коснулась ее голого живота. – Ты никогда бы не убил Иссушителя душ. Просто потому что тебя убили бы раньше Незримые.
- Кто это? – голос мужчины был как сталь. Он смотрел исключительно в точку посередь лба демоницы. Первой причиной было то, что применяя магию, как правило, многие демоны используют силу мысли, сопровождающуюся искрением воздуха напротив головы. Второй причиной было красивое обнаженное тело демоницы, еще одно ее смертоносное оружие. Квиксос не понаслышке знал, на что способны суккубы и иные женщины-демоны. Тут же была не простая низшая суккуба, а эредарка из высших.
- Два телохоранителя командира Крах’Зорта. Они Незримые. Это демоны… души… тьфу, тьма и пламя, не знаю как сказать. – эредарка засуетилась, видя искорки недоброго огня в глазах человека. – Это как ваши души, только это демоны. Демоны, которые не могут полностью воплотиться в физическом мире, но уже не находятся в Искаженном пространстве. Их не возьмет твоя магия, их не возьмет и оружие, но сами они смертельно опасны, так как могут причинять вред материальным существам. Без сковывающего их заклинания Крах’Зорта они были бы безопасны, так как сила их мучений столь велика, что им не до смертных. Но этот напыщенный ублюдок подчинил их себе.
-Почему ты говоришь все это. Я не верю в твое желание помочь мне, демон. – Квиксос был спокоен. Тон его смягчился, но он был наготове. Серебряный заговоренный магический кинжал, книга Исповедника, его собственная магия – все было сейчас как натянутая тетива арбалета: миг и демоница испытает такие муки, прежде чем погибнуть, о которых, наверное и не думает.
- Потому что я хочу убить его. Он забрал кое-что принадлежащее мне. – демоница ощерилась, показав длинные клыки. Скованная заговоренными цепями, она представляла гораздо меньшую опасность.
- Хорошо. Убей его. – спокойно сказал мужчина и пожал плечами. – мне меньше работы и риска.
- Да не могу я сама! – закричала демоница и осеклась. Уж больно громко вышло. – Одна я не смогу. А вместе мы справимся.
- Хах. Ты смешная. Ладно. Хватит. Ты тратишь мое время. In nomine… - снова принялся читать инквизитор
- ХВАТИТ! Погоди! Без моей помощи тебе его не одолеть. Болван. – тише добавила демоница. Инквизитор воззрился на нее с прищуром.
- Итак, чего же ты хочешь мне предложить? – спокойно спросил инквизитор. Взгляд его скользнул по красивому женскому телу, пульс стал чуть учащеннее, он почувствовал это и нахмурился. В Официо Демонологиум учили многому. Самоконтроль был один из важнейших навыков, постигаемых в самом начале.
- Я дам тебе возможность не попасть под когти Незримых, но у тебя будет лишь один шанс убить Крах’Зорта, если ты сделаешь это – Незримые не страшны тебе, если нет – тебя разорвут на кусочки очень быстро.
- И что это за чудодейственное оружие? – Квиксос изобразил интерес. На самом деле ему действительно было интересно, что предложит ему демоница, но осторожность и внимательность играли ведущую роль в его поведении сейчас, и он следил за каждым движением под цепями краснокожей эредарки.
- Это моя кровь. – демоница широко улыбнулась, обнажив белоснежные клыки.- с ней ты станешь частично одним из нас и Незримые не нападут на тебя, пока не последует негласной команды от Крах’Зорта.
- Понятно – пожал плечами инквизитор, и достав серебряный заговоренный кинжал сделал шаг к плененной краснокожей эредарке. Делал это он больше в шутку ну и с целью напугать пленницу.
- Ты что?! Что ты собираешься делать? – в ужасе дернулась демоница. На мгновение Квиксосу показалось, что ужас ее притворный, что все это игра. Но это было столь короткое мгновение, а испуг демоницы столь натурален, что забилась в дальний уголок сознания мужчины.
- Зарежу тебя. Обмажусь твоей кровью. Убью Иссушающего души.
- Ты подохнешь как скотина, которую пропустили через ножи мясорубки. Встань и послушай меня, мальчишка. – голос эредарки теперь был грозен. В миг пред ним предстала совсем другая, вовсе не напуганная, а могущественная и сильная демоница. Она поднялась во весь рост, полные красивые груди качнулись, Квиксос рванулся в сторону в маневре, огненный шар вспыхнул и со свистом понесся к врагу. Эредарка рывком сдернула с себя цепи инквизитора. Все это время она притворялась, отвлекая его. Она чуть дернулась, когда схватила цепи, но не более. Грозное освященное оружие не нанесло ей и четверти вреда, который бы нанесло любому другому демону. Огненный шар она искусно перехватила и метнула его в Квиксоса. Тот отпрыгнул, ловко уворачиваясь, и почувствовал, как за спиной материализовалась демоница. Стальным захватом сжала она его шею. Квиксос покраснел, сил высвободится не было, он висел в хватке проклятой эредарки, лицо его краснело. Толчок. Молодой мужчина упал на черную изуродованную землю Долины Призрачной Луны. Острые пики скалы, на выступе которой происходило все действо, молчаливыми черными клыками тянулись к оскверненному небу.

___Квиксос пополз на четвереньках. Мысли судорожно подыскивали план действий.
- Успокойся, человек. Я не намерена убивать тебя. Все что я говорила – правда. Без твоей помощи мне не вернуть то, что взял у меня Крах’Зорт. Но если ты будешь пытаться выкинуть свои фокусы – я все же убью тебя на месте. Мне надоело играть и притворятся. Ничего. Подыщу другого. Так ты будешь меня слушать, человек?
___Квиксос кивнул. Он кашлял, силы снова приходили к нему. – Что… ты мне дашь?
- Силу. Не беспокойся. В скором времени она уйдет из тебя, я не настолько могущественна и щедра. – произнесла та, которая назвалась Кэнриэль Н’Раалот.
- Слушай меня, человек. Крах’Зорт начертал на себе тайные руны. Ни один из демонов не может его поразить будь, то магия или наше оружие, разве что высшие владыки и чемпионы Легиона. Смертные могут поразить его, но их должно быть так много, чтобы Незримые были заняты настолько, что бы не успеть защитить своего хозяина. Крах’Зорт помимо всего прочего колдун. Ты знаешь это. Скорее всего, его будет охранять не одно заклинание, но все это ничто для демонов. Трудность представляют только руны на его теле. Потому я не смогу убить его. Он отобрал у меня… Мой меч. Убей его, Квиксос. Да не удивляйся ты, я не простая демоница, поверь мне: такая вещь, как твое человеческой имя для меня ничто. Я буду рядом. Я сниму все заклинания с этого возгордившегося ублюдка и верну мой подарок от моих Владык…
- Как… я получу силу от тебя, демон? – тяжело дыша сказал мужчина. Он сидел и снизу вверх смотрел на обнаженную красивую демоницу. Он посмотрел ей в глаза, в которых играли страсть, насмешка, и еще добрая дюжина чувств и все понял.
- Да, человек. Именно так. Тебе понравится. – хищно ухмыльнулась демоница, она сделала шаг к мужчине, ее промежность оказалась аккурат на против его лица. Квиксос почувствовал, как в штанах набухает, наливается кровью член.
- Не сопротивляйся зову плоти, Квиксос. Только насытив меня, ты получишь от меня силу. – игриво произнесла демоница, поднимая человека быстрым рывком. Она была на полголовы выше мужчины, рога ее, слегка закрученные, кончались остренькими шипчиками. Квиксос почувствовал, как воля оставляет его. Он боролся, он даже укусил себя до крови за запястье, чтобы болью отвлечь влечение тела, но ничего не вышло. Демоница была рядом. Запах ее, тело ее, глаза ее очаровали человека. Так бывает всегда. Именно поэтому опасно подпускать даже простую суккубу на близкое расстояние.

___Кэнриэль рывком сдернула с мужчины штаны. В глазах Квиксоса все плыло, в висках бил барабанную дробь пульс, руки тряслись. Он входил в демоницу много раз, каждый раз испытывая безмернное наслаждение, приправленное толикой боли, будто что-то острое, там, внутри сжимает его член. Он продолжал двигаться. Пропали звуки, он не слышал даже собственного дыхания. Только гулкий стук сердца. Обычно за этим следовала смерть, он знал это не понаслышке, охотясь за суккубами. Простые суккубы, как правило, именно этим и заканчивали. Жертва умирала, не самой страшной смертью, конечно, умирала в наслаждении. Потом с телом демоница творила разное, но мертвому было уже все равно. Но тут было иначе. Квиксос балансировал на гране потери сознания, наслаждение было столь велико, что он хотел уже скорее излиться, освободить себя, но какая-то сила не давала ему этого. Как наркоман, который не может остановиться, он не мог перестать двигаться. Демоница стонала, питаясь за счет человека, вытягивая его силы. Мужчина почувствовал, с облегчением, что член его разрядился семенем. В глазах потемнело, он готов был упасть на землю, но через мгновение стали возвращаться звуки, вернулась и в нормальном, незамутненном виде картина реальности.

___Демоница встала и, точно пьяная, подошла к сидящему человеку. Квиксос сидел голым задом на земле, не в силах натянуть лежавшие рядом штаны. Как чертовка сняла их так быстро, почему он остался без подкованных сапог? И почему она не убила его до сих пор. «Наверное убьет сейчас» - подумал отстраненно человек, глядя снизу вверх на демоницу. Та присела к мужчине. Груди ее с цепочкой колыхнулись, Квиксос сглотнул.
- А теперь мой дар, человек. Помни, у тебя немного времени. Крах’Зорт обитает под кратером, в подземной цитадели. Я буду поблизости, ты поймешь, когда с него спадет защита, тогда бей. Дальше, может быть, я помогу тебе выбраться. Ты, знаешь ли, был неплох. Она притянула к себе голову Квиксоса, как мать притягивает к себе малыша. Она открыла ему рот, надкусила у себя запястье и в горло изможденному человеку потекла черно-алая, густая кровь. Зрачки Квиксоса сузились, почти пропали, а потом напротив, стали расширяться. Звуки с каждым глотком крови становились все четче, громче, он почувствовал, как искажается восприятие магии, как меняется в нем ощущение всего: времени, пространства, картины мира. Он присосался к порезу, жадно глотая черную кровь. Кэнриэль Н’Раалот смотрела на него с улыбкой, а потом отдернула его голову.
- Хватит, человек. Этого достаточно. А теперь надевай штаны и убей этого болвана. – она резко отскочила от Квиксоса и исчезла.

___Инквизитор зарычал. По губе стекала черно-багровая кровь. Сладкая и горькая одновременно, кровь, которая давала такие силы, о которых он и не думал. Он встал, оделся, и попробовал применить несколько заклинаний. Это было невообразимо. Казалось, сила распирала его. Он был воплощением магии, так думалось ему. Применив заклинания невидимости и левитации он воспарил. Да чего уж – полетел, точно стремительный болид. Кратер был близко. Нечеловеческое зрение подсказало ему сразу тайный вход в подземную цитадель. Стража не заметила того, что убило их. Просто тела их вдруг вспыхнули и стали пеплом за считанные секунды. Магические ключи открыли врата, дальше были тоннели, повороты, лабиринты. Он никогда бы не нашел выхода отсюда, оставаясь простым человеком.
___Он был осторожен. Всю стражу обошел, скрываясь в щите невидимости. Чутье вело его к врагу. Один или два раза ему показалось, что кто-то невидимый идет вместе с ним, летит под потолком. Несколько раз он улавливал силуэты демоницы, или ему это только казалось.

___Крах’Зорта он нашел быстро. Восседая на свое жутком троне из черепов, демон сидел, опершись на зловещий клинок. Вихри магических эманаций поднимались у подножия его трона, восходили к жуткому своду залы, крутились, били во все стороны молниями. Квиксос заметил их. Две едва различимые, постоянно меняющиеся, подергивающиеся фигуры. Даже этим, измененным зрением, он не мог разглядеть их, поймать взглядом, запомнить. Он двинулся к трону, обходя многочисленные ловушки. Крылатый трехглазый демон его не замечал. Квиксос видел вокруг Крах’Зорта пелену магических защит, сложных, искусных. Нет, без дара демоницы он бы навряд ли смог застать врасплох этого хитрого ублюдка. Дюжину орков и демонических отродий остались позади, до трона оставалось всего пару шагов. Переливающиеся, дрожащие тени качнулись в его сторону. Приблизились, промелькнули слева, справа, и вернулись на место. Он осторожно двинулся вперед. Первая ступенька. Крылатый демон засопел. Насторожился. И тут в мгновение ока все магические защиты с него спали. Крах’Зорт Иссушитель душ взревел, и в этот самый миг опустошающий все на своем пути багрово-алый луч концентрированного пламени, с черными всполохами, ударил в грудь демону, прожигая дыру в его корчащемся теле, взрывая трон за его спиной. Незримые в мгновение ока бросились к Квиксосу и остановившись возле него, замерли, задергались, заметались. Не было больше воли, которая сдерживала их страдания, отвлекала их от вечной боли. Квиксос бросился к трупу демона. Позади уже слышались крики орков скверны, рев младших демонов.

___Инквизитор краем глаза увидел стремительно спускающуюся к телу демоницу. Он бросился и схватил то, за чем охотилась Кэнриэль Н’Раалот – искусный, великолепно сделанный меч. Он был легким, прекрасно лег в руку. Квиксос ощутил, как стонут души, поглощенные могущественным оружием. Он едва не вскрикнул, когда почувствовал, как рукоятка точно пускает в него свои стальные когти, ладонь слегка увлажнилась кровью. Неужели Легион мог создать этот могущественный клинок? Демоница приземлилась рядом с Квиксосом и видя, что клинок уже вошел с ним в связь, яростно рявкнула:
- Он мой! Отдай его мне! Во имя Вечной Ночи! – она бросилась на человека со странным и будто бы знакомым, слышимым уже некогда кличем. Искусное лезвие, объятое черным пламенем разрезало цепочку, соединяющую соски Кэнриэль, с легкостью вошло в плоть демоницы. Глаза той расширились и она ужасно завизжала. Инквизитор видел, как поглощается нечто призрачное точно дымка, как засасывается сущность демоницы в клинок. Он видел, он держал меч и восторгу его не была конца. Объятый скользящими вокруг пылающего лезвия душами, клинок жаждал еще. И Квиксос утолил его жажду. Переполненный черной кровью демоницы, со зловещим мечом в руке, он обрушился огненным вихрем на врагов. Тех, кого не достало смертоносное пламя, доставало жуткое лезвие. Тысяча глоток появлялись в отблесках лезвия, меняя цвет, бушевало призрачное пламя. Орки побежали. Демоны оказались тупее, и пытались остановить человека, многие видя меч, пытались завладеть им. Но всех ждала смерть. Квиксос выбрался на поверхность и чудовищной силы огненный шар ворвался внутрь подземной цитадели. Грохнул взрыв, который тут же заглушило извержение вулкана скверны. Магическая зеленая масса стекала вниз, затапливая руины подземной цитадели.

___Квиксос покинул Долину Призрачной Луны. Возвращаться из Запределья в Азерот он не спешил. Сила демоницы все еще была в его крови, но уже начала рассеиваться. Демонический меч был при нем. Позже, вернувшись, он предоставил доклад в Святой Престол. Он описал все, схватку с демоном, умолчав лишь о главном: о крови демоницы, которую испил, об их интимной связи и о судьбе его меча. Скрывать тайну оружия удавалось долго. За это время на Азероте Квиксос из инквизитора пятого ранга стал инквизитором второго ранга. Обойдя почти всех своих соратников по мастерству, он справлялся с самыми сложными делами Официо Демонологиум, заслужив славу бескомпромиссного, хитрого и опытного инквизитора. Про меч его узнали позже, что стало, помимо общих взглядов, методов и идей ведения дел, главным аргументом тех, кто завидовал и недолюбливал Квиксоса. Не один раз пытались вынести на совет вопрос о снижении ранга, лишении рангов вообще и даже исключении Квиксоса из ордена, но дела доблестного инквизитора всякий раз заставляли усомниться в целесообразности созыва таких советов. Убитые им твари были столь сильны и могущественны, что Инквизиторы первого ранга и из числа тех, кому методы Квиксоса не особо тревожили душу и из числа его ярых противников удивленно качали головами. Не многим из них было под силу одолеть то зло, с которым справлялся он. Позже, конечно, они сумели лишить его одного ранга, но это уже совсем другая история…

[WARG]

Фелвинг. В темноте трущоб.

___Старый орк стоял возле невысокого каменного кургана. Время сделало и с ним свое дело: старик был почти слеп. Ветер трепал абсолютно белые волосы, сушил грубую зеленую кожу. Старик, кряхтя, присел перед курганом на поросший мхом камень. Да, тут ей было бы хорошо. Тут было красиво. В степях не только жара и желтая, сухая трава. Есть и поистине красивые места. Небольшой источник бил прямо на вершине горы. Несколько низких деревьев, камни, трава, мох – все это радовало взгляд Хаэба, пока зрение его не упало так сильно, что кроме размазанных пятен он более ничего видеть не мог.
- Доченька моя… Лоэдрия… - просипел старик. Затянутые пеленой глаза заблестели. Скупая, маленькая слеза покатилась по изрезанной шрамами и морщинами грубой щеке, да так и растаяла на ней, растеряв всю полноту свою во многочисленных складках-препятствиях.

___Четырнадцать лет назад он остался совсем один. Старый чернокнижник, переживший столько, что хватит, пожалуй, и на две жизни. После жуткой бури в Силитусе и всего, чему он отдаленно стал свидетелем, он и его названная дочь вернулись в родную лачугу на вершине горы в Степях. Лоэдрия, полудемоница - получеловек так и не обрела разума, оставшись после того жуткого ритуала безумной. Что только не перепробовал старый орк: и травы, и взвары, и притирки, и магию, и самые древние ритуалы, но ничего поделать не смог. Девушка прожила недолго. За девять месяцев она округлилась. Орк с ненавистью смотрел на выросший живот названной дочери, смягчало его лишь то, что сама Лоэдрия успокаивалась, поглаживая притаившегося внутри нее малыша, что-то бормотала. Чаще других она произносила имя: Фелвинг. Орк не знал, что это за имя, почему оно приходит на ум несчастной. Ночью были роды. Девушка кричала, рвалась, принимал роды старый орк. Ребенок, вполне обычный мальчик, с зачатками светленьких волосиков на голове, без каких либо признаков демонического естества, кричал и плакал. Истощенная, изможденная, потерявшая много крови, мать обняла дитя. Потом посмотрела уставшими глазами на орка:
- Фелвинг. Фелвинг! Фелвинг? – произнесла она трижды, разной интонацией. Орк сжал могучие челюсти. Он догадывался, что зачат этот младенец был именно в ту зловещую ночь. Кто отец его? Какова судьба этого розового комка?

___Утром Лоэдрия, в обнимку с сосущем ее грудь малышом, померла. Орк не смог сдержать слез. Молча стоял он над ней, старый, ссутуленный, широкоплечий. Малыш шевелил ручками и смотрел на него. Сперва орку захотелось сбросить его со скалы. «Темное отродье. Ты убил мою девочку. Тварь, падаль!» - распалялся орк. Он даже взял его на руки, и сделал пару шагов из хижины. Малыш весело играл с его косматой бородой и хихикал. На розовой спинке, слева, под лопаткой было родимое пятно в виде звездочки. И старый орк не смог сделать задуманного. Похоронив названную дочь, орк закутался в балахон, оседлал дракона и отправился в далекие земли людей. Он оставил малыша ночью у порога одного из домов в Элвинском лесу. Громко постучав, он отошел, оставаясь скрытым от взоров. Дверь открыл мужчина. Он был встревожен, на лице его в темноте ночи еще угадывался прерванный сон. В руке был меч. Он наклонился к кричащему свертку и поднял его. Лицо его разгладилось, на губах заиграла улыбка. Он посмотрел по сторонам и, бережно прижимая малыша к себе, закрыл дверь. Больше старый Хаэб не видел того, кого Лоэдрия назвала Фелвингом.

* * *

___Штормград. Город света и героев, город короля и дворян, город, который никогда не спит. Высоченные шпили квартала Магов, белое величие Соборной площади, гомон и неутихающая суета Торгового квартала. Фелвинг, юноша четырнадцати лет знал этот город совсем с другой стороны.

___Судьба его прочно переплелась с этим многолюдным городом, когда ему было четыре года. Отец его, Фердинанд Хэйлер, солдат армии Короны переехал в Штормград, когда получил повышение. Мать, высокая красивая женщина, от которой всегда пахло эфирными маслами и ароматными вытяжками цветов, восприняла переезд в столицу с неописуемой радостью. Двое братьев Фелвинга и сестренка тоже были рады. Отец рассказывал разные байки, любил вспоминать, как они долго думали над именем для него, пока сам он не произнес детским свои ротиком «Фельвиньг». Порешили назвать Фелвингом, такова, стало быть, судьба. И все поначалу было хорошо. Отец служил, принося хорошее жалование, мать делала ароматные притирки, порошки и эфирные масла, продавала их. Густав, Ольгерд, Фелвинг и малышка Лиззи помогали по дому, собирали на лугах цветы и коренья для матери. Отец сделал ремонт, дом вырос пристройкой, а мама Камилла забеременела еще одним малышом.

___ Отец, крупный статный мужчина, с густыми черными баками, пронзительным взглядом, прямолинейным и гордым нравом, был рад очередному пополнению в семействе. «Растет и ширится род Хэйлеров!» любил говаривать он, глядя на улыбающуюся жену, придерживающую едва наметившийся растущий животик.

___В один день отец пришел домой мрачный, сдвинутые черные брови, слегка подрагивающая левая щека - признак распиравшего его гнева, все говорило о чем-то нехорошем. Камилле хватало ума не расспрашивать мужа в такие моменты. Поев и выпив свежего пива, отец попросил налить еще. За второй кружкой он и рассказал матери, что повздорил с лейтенантом, «трусливым гомиком», как называл его отец. За что был разжалован в рядовые. Мать побледнела. Она была умной женщиной и понимала, к чему это приведет, но ничем не выказала своих страхов. А после отец ушел на войну.

___Беременная Камилла не могла уже с той же резвостью заниматься своими делами, как раньше. На помощь пришли дети. Стали мало по-малу отказываться от дорогих излишеств и яств, а вскоре денег едва стало хватать на обычную пищу. Вернулся отец. Мать выбежала встречать его на крыльцо, дети высыпали за ней. Он шел, хромая на деревянный протез ноги-«награду» за время службы на фронте. Мрачный, в шрамах, постаревший лет на десять. Это был уже другой человек. Доброту его развеяло на полях войны. Он стал пить. Жалованья и пособий едва хватало чтобы прокормиться. Отец стал злой, несдержанный на язык, и, что гораздо хуже, стал давать волю кулакам, когда сильно напивался. Однажды он крепко избил мать, и у той случился выкидыш. Отец, конечно, корил потом себя и сожалел, но что-то треснуло и окончательно разбилось тогда в некогда крепкой и дружной семье. Он стал пить еще больше, пока в один день в дверь не постучал стражник. Мать, тоже постаревшая на добрый десяток лет после потери ребенка, открыла и поняла все без слов. Глаза ее заблестели от слез, рот приоткрылся, левой рукой она прикрыла его и разрыдалась. Стражник, в пыльных доспехах, склонил голову. Он был совсем молод, и, видимо, такие известия приносил впервые. Он начал, срывающимся и хрипящим голосом, потом закашлялся. Отец был мертв. Его нашли возле таверны в порту, с ножевым ранением аккурат под сердцем.

___Подобно снежному кому, стали накапливаться проблемы и беды. Росли долги перед казной. Дом пришлось продать и перебраться жить в жалкую лачугу в бедном квартале. Крики пьяных, развязный смех уличных проституток, визг убиваемых где-то в ночи людей стали для семьи Хэйлеров теперь обыденным делом. Несколько раз в дверь ломились пьяные. Один раз, практически у их порога, нашли труп мужчины, истыканного, точно решето, всего перемазанного кровью. И когда, казалось, был достигнут предел бед: беднота, постоянный страх за свою жизнь, голод, пришел он… Его величество лордеронский тиф. Нет, слава свету, это была не лордеронская чума, но, пожалуй, тиф был ее далеким родственником. Бедные кварталы стали коптить небеса черным дымом погребальных костров. Нет, не так. Это были погребальные кучи, которые поджигались специальными командами обученных людей. Каждый вечер Камилла с детьми засыпали под звон колокольчика гробовщика и скрип колес трупных телег. Страх, гнев, буйства, там и тут вспыхивали потасовки в бедных кварталах. Люди винили нежить Лордерона, слепца-короля, который увлечен лишь вечной войной с Ордой, колдунов из квартала Магов и, конечно же, богатых. Бунты такие быстро подавлялись, а тела бедняков сваливали в общие кучи с умершими от тифа. Говорят, он передавался через вшей и блох. Черными воронами в птичьих масках ходили чумные доктора по грязным мостовым бедных кварталов.

___Камилла стала сама не своя. Страх заболеть заставлял ее закрываться вместе с детьми дома, голодали порой по три дня. Детей она побрила налысо, сама тоже побрилась, как могла. Куце торчали лохмотья некогда красивых волос.
___Однажды, когда мать забылась тревожным сном, Фелвинг, двое его братьев и малышка Лиззи выбрались на улицу в поисках съестного. Они, точно серые мышки, сноровисто залезали в чужие, опустевшие дома. В одном доме Фелвинг нашел целых три буханки хлеба. Одна была начата, они уже подсохли и заветрелись, но были съедобны. Братья и сестренка сгребли всю еду, что нашли и решили выбраться через задний двор дома. Когда они вышли, Лиззи пронзительно закричала. На балке висели два человека: мужчина и женщина. Пахло нечистотами и разложением. Братья схватили кричащую сестру и поспешили из дома, жуткая картина долго потом еще не выходила из головы у детей.
___Когда они пришли домой, мать еще спала, ворочаясь на старом диване. Лиззи, расчесывая в кровь ноги, подошла к братьям, отламывающим куски хлеба. Густав посмотрел на Лиззи и щелбаном сбил с ее бритой макушки вошь. Когда проснулась мать, она устроила истерику, осознав, что дети без ее ведома выходили на улицу.

___Вечером у Лиззи поднялся жар, малышка ворочалась и бредила. Мать не отходила от кровати дочери, вытирая крупные капли болезненного пота со лба ребенка. Веки бедняжки покраснели, дыхание было тяжелым, а слизистую носа забило густыми зеленоватыми выделениями. Со свистом дышала маленькая девочка, бредя в беспамятстве. На тихое предложение Ольгерда выйти и поискать доктора, мать посмотрела таким взглядом, что мальчишка сглотнул и отступил на шаг. Мать была в панике и на гране срыва. Звать лекарей она боялась, думая, что они отправят всю семью в огонь, без разбора. Страх перед всем, что происходило в квартале бедняков окончательно убил в ней рассудительность. Глубокий след оставили в сознании несчастной женщины сваленные в кучу горящие трупы и мерзкий запах паленой плоти.
___До утра сидела Камилла у кровати, протирая лицо больной дочурке. Заплаканными глазами смотрела на нее. Смотрела, и не могла никак осознать, что та умерла еще до восхода солнца. Тело малышки раздулось, рот был открыт.

____Мальчишки-братья проснулись рано утром, видя, как мать протирает лицо сестренке, мертвенно бледное, один за другим они разрыдались. Мать свалилась к вечеру. Ребята заботились как могли, Фелвинг выбежал на улицу в поисках доктора. Наверное, целый час носился он по грязным улицам, пахнущим рвотой, фекалиями, выпотрошенной рыбой и горящими кучами тел, пока не наткнулся на чумного доктора в маске. Высокая темная фигура наклонилась к мальчишке, смотря на него через жуткую маску. Фелвинг попятился и побежал домой.

___Жрецы Храма практически все находились в более престижных кварталах, исцеляя и благословляя благополучных жителей города, многих просто не было в городе – они были призваны на передовую, на фронт.

___Вечером в дом к братьям вошли люди, в сопровождении высокого человека в черном и в птичьей маске. Был тут и гробовщик с колокольчиком и телегой, на которой уже лежали с полдюжины тел. Братьев силой поволокли в след за человеком в черном. Дочь и мать грубо стащили с кровати, протащили по скрипучему полу и положили в телегу. Маленькая вспухшая ручка сестры свесилась за борт телеги. Фелвинг, Ольгерд и Густав видели, как покачивалась она, в такт дребезжащей по грязной мостовой трупной телеги. Мальчиков в тот день отвели в полевой лазарет. Фелвинг за эти несколько дней насмотрелся жутчайших картин, что мучавшие его иногда кошмары с чудовищными тварями, затмением, огромным вихрем казались ему чем-то вымышленным, далеким.

___Братья Фелвинга не дожили до конца недели. Первым умер старший, пепельноволосый Густав. Крупные черты лица его исказились, распухли, изо рта и носа текла густая зеленая слизь. Ольгерд умер последним. Фелвинг даже не успел с ним попрощаться. Когда показались признаки болезни, мальчишку просто положили в телегу и медленно повезли к огромной кучи тел. Фелвинг плакал, слезы его, горькие точно морская вода, текли по грязному лицу, оставляя две дорожки. На него в лагере для карантина смотрели, как и на всех остальных, как на потенциального больного. ___Всюду была смерть. Умирали женщины и мужчины, старики и дети. Жрец света, в чистых белых одеяниях пришел в один день в лагерь. Не боясь замарать белого одеяния, он лечил и исцелял больных, сколько мог. И некоторых ему удалось спасти. Он был в замешательстве и не понимал, почему в этот раз эпидемия лордеронского тифа столь плохо поддавалась лечению в нищих кварталах, а когда узнал, что он первый жрец света тут, покачал головой.

___Мало-помалу эпидемия кончилась. Жизнь в бедных кварталах, грязная и паскудная, приходила в себя. Тогда то Фелвинг, сирота без дома, без знакомых и родных оказался сперва на улицах бедных кварталов, а потом и в Приюте Дядюшки Уортола, в котором зацепился на много лет.

* * *

___Фелвинг на миг отвлекся, рука его дрогнула и стоявший впереди пьяный здоровяк качнулся и обернулся.
- Ах ты сукин сын! – плюясь и плохо шевеля губами, проорал он. Он замахнулся на светловолосого паренька, но тот ловко ушел от удара и бросился бежать в лабиринты узких улочек. Пробегая, он подумал, что недурно было бы свернуть к гавани, может быть удастся разжиться там чем-нибудь. Он завидовал мальчишкам постарше, которые были ловкие и умелые, незаметные, как тени и быстрые, как крысы. У него получалось воровать крайне плохо, чаще других ему доставались тумаки, и чаще других он голодал. Дядюшка Уортол с супругой, жирной теткой с визгливым голосом, мадам Марберри, не прощали тех, кто не отрабатывал «дневную норму». Он был достаточно взрослым, чтобы уже выйти из возраста попрошаек, да и калекой не был. А воровать у него получалось плохо. Очень плохо.

___Фелвинг поежился. Надо радоваться, что он не девчонка или не смазливый на лицо мальчишка. Такие, хоть и всегда сыты, но находились в ужасном положении. То и дело в приют к дядюшке Мейзеру Уортолу приходили «добрые гости». Они шли в южное крыло, где жили девочки и куда, по запросу гостей, приводили симпатичных на лицо мальчиков. Фелвинг и сейчас слышал крики девчонок, насилуемых «добрыми гостями». «Ненавижу этот город, будь он проклят.» - зло думал Фелвинг, сворачивая в очередной проулок. Однажды к дядюшке Уортолу пришло много «добрых гостей». Они несколько дней «гостили». А потом, одной ночью, когда ворочаясь на старом дырявом ватнике, положенным прямо на полу, Фелвингу не спалось, он встал и посмотрел в окно. За окном он увидел, как Уортол и охранник Торри Скъявона, широченный заросший с черным волосом дворф, выносят на улицу тела нескольких девочек и сбрасывают их в старый глубокий колодец. До утра он так и не смог заснуть в ту ночь.

___Вечер наступал быстро. Фелвинг в растерянности шатался по грязным улицам, да и сам он был подстать им: грязный, потный, в рваных штанах и потертых, с отслаивающейся подошвой башмаках.
- Эй, малек, не хочешь повзрослеть? Накопил себе на то, чтобы стать мужиком? – предложила появившаяся из-за угла проститутка. Фелвинг молча ускорил шаг. Свернул в переулок, снова свернул, надо было возвращаться, вернуться без денег плохо. Вернуться без денег и сильно опоздав – значит получить еще и розог, помимо обычной зуботычины. И тут он увидел в одном из переулков высокую, скользящую тень. Длинные, клубящиеся туманом руки, лицо, которое плыло, растекалось. Парень почувствовал, как в горле встал ком. Тень проскользила к нему, протянула уродливую руку с длинными пальцами и когтями. Закричав, парень бросился бегом по переулкам, петляя, точно испуганный заяц под прицелом охотника. Бежал, пока легкие не загорелись огнем, а сердце едва не выпрыгивало из глотки. Остановился. Оглянулся, держась рукой за стену дома. Никого.

___Дядюшка Уортол побил его. Не сильно, бывало и сильнее, чего уж. И снова оставил без ужина. Фелвинг, хлюпая разбитым носом, побрелся на второй этаж в общую спальню. Может быть Хэнсер захватит что-нибудь со стола для него. Малец Хэнсер был на два года младше Фелвинга, но попрошайничать у него получалось отменно, за что дядюшка меньше других трогал его. Скучая, Фелвинг выглянул из окна и рывком упал на пол. Этого не могло быть. Он уже убедил себя в том, что тень, которую он встретил в переулке, все лишь плод его воображения. Но там, внизу, мелькнув среди темных силуэтов домов он увидел ее. Жуткий белесо-черный силуэт, огромные, непропорциональные телу руки, и вся она точно переливается, точно по ней текут разного рода образы. Заснул Фелвинг очень поздно, когда замолкли последние голоса мальчишек.

___Утром Фелвинг проснулся от колокольчика. Страх сжал все его нутро. Он знал этот звук. Он ненавидел этот звук. Это звук смерти, это звук болезней и ужаса. Мальчишки выглядывали в окна, кричали, болтали без умолку. По вонючим мостовым, скрипя и дребезжа, катились телеги гробовщиков. Бедные кварталы оцепляли. Снова болезнь. Снова мор. «Нет, этого не может быть. Это все сон, я просто не проснулся еще» - судорожно думал парень. Внизу матерился дядюшка Уортол, визгливо кричала и истерила мадам Марберри, слышался плач девочек и мальчишек помладше.

___Стражники волокли заграждения, растягивали колючие цепи, переругивались между собой. Конечно, город огораживали избирательно: только входы в бедные кварталы. У не бедствующих граждан, наверное, таких проблем не было.

___Дядюшка Уортол ходил как черная туча. Все планы его смешались, к нему должны были пожаловать «дорогие гости» из числа очень и очень важных, а теперь, этот мор, эта болезнь спутала все карты. Он пинал попадавшихся на пути мальчишек и девчонок, орал, брызгая слюной, и одного из мальчишек постарше избил так, что бедняга долго не мог встать. Фелвинг старался не попадаться ему на глаза, иначе от побоев было не уйти. Он был в числе тех, кого дядюшка очень сильно не любил. Порой, Фелвинг боялся, что в один день от него просто избавятся. Однако, какие-никакие, но деньги он приносил, да и всегда выполнял сложную работу, на которую его ставили.
...

[WARG]

...
___Весь день из приюта не выходили. По улицам, скрипя, ездили телеги могильщиков, тел было немного, но были они настолько сильно изуродованы миазмами, что видавшие на своем веку старые гробовщики и могильщики спешно осеняли себя святыми символами и шептали молитву. Неизвестная болезнь косила не так страшно и быстро, как тот же лордеронский тиф, но жертвы ее были ужасны.

___Фелвинг боялся лишний раз подходить к окнам. Нутром он чуял, что та тень и эта новая болезнь как-то связаны. Вечером Уортол напился. Когда он напивался, нрав его становился еще отвратительнее. Он быстро впадал в гнев, но помимо этого, его распаляла похоть, поэтому частенько он сам ходил к девочкам в южное крыло. Жена его не возражала, у нее были свои увлечения с мальчиками, о которых Мейзер Уортол если и догадывался, то виду не подавал.
- Эй, Фел… свин зовет тебя. – прервав размышления Фелвинга к нему подошел долговязый парень со спутанными черными волосами по имени Джейер. Свин было одно из многочисленных прозвищ дядюшки Уортола.
- Эээ зачем? – сглотнул Фелвинг.
- А я почем знаю?! Нажрался он, у девчонок сейчас… Давай живее, а то мне еще за тебя достанется. – голос Джейера стал злым и Фелвинг поспешил в крыло девочек. Лестница вниз, потом темный коридор, картины, нелепые и некрасивые, покосившись, висели на стене. Снова лестница вверх. Женское крыло. Фелвинг еще на подходе услышал плач девочек и грязные ругательства Уортола. Он постучал в дверь, тихо и робко. Выматерившись, Уортол приказал заходить.
- А, это ты, сучий выблядок. Иди сюда. – разило алкоголем, пахло тяжелым мужским потом и блевотиной. Девочки забились в угол. На кровати лежала одна, свернувшись калачиком, абсолютно голая и плакала. Дядюшка стоял, одной рукой придерживая спадающие штаны, второй опирался о стену. Его конец болтался, точно старая сосиска на вилке, а под ногами было наблевано.
- Уб... рал это живо, кусок говна… - он как-то по-бычьи посмотрел на паренька, сделал неуклюжий шаг, потом опустил тяжело голову и посмотрел на спущенные штаны и болтающийся конец. Он неуклюжим рывком натянул штаны, но те снова упали. Тупо посмотрел на девчонок, столпившихся в углу. Там были и совсем маленькие, не больше восьми-девяти лет, и постарше и совсем уже девушки. Дядюшка Уортол, владелец приюта сирот в бедном квартале криво улыбнулся и поманил рукой старшую девушку. Это была Энни, красивая шестнадцатилетняя девушка. Она была одной из тех, кого часто выбирали «дорогие гости».
- Сюда, сюда… - ворочал жирными губами мужчина. Девушка, склонив голову, подошла к нему. Удар по щеке. Хлесткий, сильный, с громких хлопком. Энни молчала. Мужчина уставился на нее пьяными глазами и схватил на худенькое плечо.
- Вниз давай. Сд-ик!-лай дядюшке хорошо. – он качнулся к девушке и едва не упал на нее. Энни замешкалась всего на пару секунд из-за чего получила новую пощечину, не слабее первой, после чего девушка встала на колени.
- Э погоди. Я-ик!-чёйта не понял. – запыхтел жирный здоровяк, обернувшись к застывшему Флевингу. – убрал с пола все это, дерьмо, сучий крысиный вы…-ик!-кормыш! – пьяно рявкнул мужчина и повернулся. Фелвинг растерялся. В сознании всплывали какие-то картины, как сны на яву, как воспоминания: какой-то пьяный барон или граф бьет молодую супругу, заставляет ее удовлетворять его ртом… пылающая деревня… молодой мужчина, которого заковали в цепи, прибили на лицо крест-накрест черные ремни и в мороз обливают ледяной водой… красивая, как весенний первоцвет девушка со светлыми лентами в волосах, целует этого мужчину, уже не закованного, или еще не закованного.

___Сильный удар вывел подростка из странных и даже страшных грез и опрокинул его на пол. Скула горела, точно прижжённая головней. Уортол навис над ним. Он скинул с ног штаны, пока шел к нему, и теперь в одной майке с пятнами пота и болтающимся членом заносил ногу для удара. Фелвинг не успел что-либо сделать. Вскинул руки, удар ногой пришелся по ним, было больно, но могло быть больнее.
- Сукин сын, дерьма кусок – ревел дядюшка Уортол. Он забыл уже, что не так давно приказывал Энни удовлетворить его орально, теперь его захлестнула ярость. Он был пьян и неуклюж, но силы от этого не убавилось.
___Фелвинг отполз к кровати, поднял голову, видя застывших с испуганными лицами девочек. На него, точно старый бык, шел Уортол. Удар ногой в голову. Парнишка отлетел и ударился о бортик кровати. Сознание его погасло. Мейзер Уортол ударил его ногой в живот пару раз, после чего ему это надоело. Он поднял пьяные глаза на девочек, отыскал стоявшую на коленях Энни.
- Э, сюда. Живо. – рявкнул он. Девушка повиновалась. Здоровяк грузно опустился на кровать, та жалобно скрипнула под его весом. Он широко расставил ноги и кивнул головой. Девушка, знавшая в свои годы, как и что делать, принялась ублажать его.

___Фелвинг видел сны, мелькавшие в голове разрозненной чередой картинок. Все тот же мужчина, пробужденный в могиле, с крестом черной кожи, прибитым к лицу, какие-то ордынцы, битвы, кровь, снова затмение (этот сон снился ему часто), люди и орки бьются плечом к плечу против каких-то невиданных доселе тварей, озеро крови… Он очнулся. Рядом с ним на коленях стояла Энни, по щекам текли слезы. Она с характерным причмокиванием делала свое дело, а жирный здоровяк, дядюшка Уортол, сидел на кровати и опустил голову на грудь, покряхтывая от удовольствия. Фелвинг почувствовал, как злость растекается по всему его телу, такая злость, которую он не чувствовал, пожалуй, никогда. Он схватил толстяка за щиколотку. Тот от испуга крякнул, Энни дернулась и отшатнулась.
- Это ты сученок… Аааа! – вдруг закричал толстяк. От того места, где его схватил подросток, расползалось черное пятно. Кожа, бугрилась, трескалась, сочился гной с сукровицей. Пятно ползло а вместе с ним ползла по телу боль. Жирдяй заорал. Пьяный угар прошел быстро, очищенный страхом. Энни тоже закричала, видя жуткую картину ползущих по телу миазмов гнили. Фелвинг же не видел того, что сделал. Он встал, глаза его застилала злость, холодная, колючая, режущая душу осколками битого стекла. Запахло гнилью и разложением. Уортол с округлившимися от ужаса глазами бросился бежать к двери, но на пол пути раздался противный хруст. Та нога, за которую схватился Фелвинг, не выдержала и треснула. Порча добралась до кости, делая ее слабой, гнилой, ветхой. Уортол завопил как свинья. Это не был уже человеческий крик, это был визг забиваемого животного. Девочки кричали и плакали. Энни в ужасе смотрела на черновато-сиреневый ареол, пульсирующий вокруг рук Фелвинга. На крик вбежал в дверь Торри Скъявона, черный и взъерошенный, за ним, кричала мадам Уортол и куча мальчишек.

___Фелвинг внезапно увидел, что натворил. Крича и выблевывая кроваво-черные сгустки, полз к двери почерневший, пахнувший разложением, дядюшка Мейзер Уортол. За ним тянулся след гнили, мочи и фекалий. Органы его были поражены и не работали, порча съедала тело, заставляя несчастного агонизировать. Дворф понял все сразу и выхватил короткий топорик. Присев, он боком стал подбираться к пареньку. Кричали девчонки, визжала мадам Марберри Уортол, шумели мальчишки. Светловолосый паренек испугался до дрожи в коленках. Дворф приближался. В отчаянии Фелвинг бросился к окну и удача была в этот раз на его стороне. Все окна южного крыла были застеклены, и, бросившись в любое из них, парнишка пропорол бы себе брюхо об осколки и изрезался бы еще до падения на холодный и грязный камень мостовой. Все, кроме одного. Уортол так и не удосужился заменить выбитое стекло и приказал сделать деревянные ставни, открывающиеся наружу. В холодное время года из этого окна сильно сквозило и девочки затыкали его тряпками и бумагой. Закрывались ставни на небольшой крючок. Фелвинг с силой ударился в окно, ставни распахнулись и парень полетел вниз. Он неудачно приземлился на мостовую, ударившись плечом и вывернув себе кисть. Шатаясь, он поднялся, и поспешил в темные закоулки и лабиринты улиц. Торри Скъвона может быть и догнал бы его, если б видел, куда именно побежал мальчишка. Пока он протискивался через столпившихся на лестнице парней, продрался мимо визжащей мадам Марберри, Фелвинг, сильно ушибленный падением, уже скрылся.

___Было холодно и страшно. Улицы были молчаливы, первые дни карантина всегда так, оно и понятно: люди боятся высунуть нос. Фелвинг не останавливался. Он, хромая, петлял, боясь обнаружить у себя на хвосте черного широкоплечего Торри. В темноте было очень плохо видно, фонарей в бедном квартале было очень мало. Узкие улицы вывели парня к пространству возле стены. В темноте он не сразу разобрал, что за куча была свалена тут. Присмотревшись, он отшатнулся, дрожь пробежала по спине. Тела. Это были тела людей, сваленные тут. Их было не больше дюжины, бледные лежали они, глядя на звезды замершими в мертвом оцепенении глазами.

- Тьма и огонь, какого!... – негодующе прошептал молодой мужчина, сжимая рукоятку меча в одной руке и фолиант во второй.
- Тише, Сол. Мальчишка послужит даже лучшей приманкой для него, чем свежие трупы. – второй мужчина с короткой щетиной и черными, как уголь, глазами, не мигая смотрел на паренька в лохмотьях, который отшатнувшись, пятился от сваленной груды тел.

___Фелвинг не увидел, а скорее почувствовал. Волосы на затылке встали дыбом. Он резко повернулся вправо и увидел ее. Тень, слегка выделяясь на черном фоне грязной улицы мертвенно бледным сиянием, проворно двигалась к нему. Длинные руки были подняты и тянулись к подростку. Непропорционально длинные пальцы, когти, клубящиеся сероватой дымкой, источали запах болезни. Хотелось закричать во все горло, но крик застрял в груди. Парень в бессознательном желании защититься, схватил протянутые к нему жуткие руки, не глядя в перетекающее мерзкое лицо с вечно открытой пастью. Тварь замерла, а потом на миг рванулась назад, точно обжегшись. Фиолетово-черное сияние вокруг кистей паренька было заметно на фоне ночной улицы. Тварь высоко завизжала так, что парнишка осел на мостовой. Он смотрел на перетекающее лицо, меняющееся каждую секунду, и полз назад. Штаны его намокли. Он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как высокий человек в длинном кожаном плаще бьется с жуткой тенью. На мгновение мелькнуло его лицо, и Фелвинг увидел, что тот ни сколечко не боится твари, и даже напротив, жаждет сражения с ней. Руки незнакомца были окутаны оранжево-алым сиянием, в одной он держал горящий пламенем меч. Жуткий был этот клинок. То и дело по изящному лезвию пробегала рябь, отчетливо вырисовывались многочисленные пасти.
___Рядом с мужчиной возник второй, моложе его, тоже в длиннополом плаще. Он читал на церковном языке какую-то книгу, после чего тень задрожала и дернулась. Атакуя с фланга, он помог первому и тот, рванувшись вперед, пронзил чудовище своим жутким мечем. Раздался душераздирающий визг, тварь начала скукоживаться, казалось, клинок жрет ее изнутри, засасывает в себя, а через мгновение все пропало.

___Мужчина с щетиной и острыми черными глазами подошел к сидевшему в ужасе пареньку. Убрав меч в ножны, он пристально посмотрел в глаза юноше.
- Вставай, парень. К тебе есть вопросы. – и снова пронзающий взгляд. Он изучал Фелвинга, вгрызался в душу, скреб там по самым потаенным местам. Юноша поднялся.
- Хорошо. Ты поедешь с нами. Как тебя зовут?
-Фелвинг… - тихо проговорил подросток и зябко поежился. Инквизиторы смотрели на него молча. То, что это слуги Святого Престола Фелвинг понял, когда ужас немного отпустил его сердце. Нашивки только были странные, не совсем как у обычных клириков: рогатый череп, заключенный в рассеченный крестом круг.

___Втроем дошли они до ограждений. Лошади инквизитора и его помощника были привязаны у коновязи. Стражники мрачно посмотрели на служителей Святого Престола, мрачно и с толикой страха. Фелвинга посадил позади себя тот, что помоложе, он же и поехал первым. Человек с пристальным взглядом ехал позади. Фелвингу казалось, что взгляд его прожигает ему спину, он ежился, не от холода ночи, а именно от ощущения, что его пристально разглядывают.
___Квиксос усмехнулся, увидев родимое пятно под левой лопаткой у парня в виде звезды о восьми концах, когда рваная рубаха сползла с плеча. «Не прост ты, паренек, ой не прост» - подумал инквизитор второго ранга Официо Демонологиум.

* * *

___Впереди их всех ждало общее будущее. Квиксоса через неделю Святой Престол разжаловал в третий ранг, за радикальные меры с похищенными из городского морга свежими телами почтенных граждан, но сам-то он знал, что настоящие предлог был все тот же: радикальность действий и мышления и, конечно, его демонический клинок. Фелвинга отмыли, привели в приемлемый вид. Долго инквизитор и помощник расспрашивали его, делали пометки в блокнотах, заставляли проходить всяческие эксперименты, наблюдая за реакцией подростка. Подробно Квиксос расспросил мальчишку о снах и видениях, когда тот вскользь упомянул их. Потом его оставили одного, жить в небольшой келье. Далее последовали новые опыты, вновь допросы, испытания, эксперименты. А после все закончилось и Квиксос предложил ему, точнее даже поставил перед фактом, что отныне он будет членом его свиты. Парня принялись спешно обучать наукам. Юноша показал способности к темной магии и, по существу, был колдуном, чернокнижником. Солтаерон, когда это выяснилось, с кислой миной отсыпал прозорливому Квиксосу горсть золотых за проигранное пари. Так и закончилась судьба сироты из бедных кварталов, Фелвинга Хэйлера и началась судьба Фелвинга, помощника Квиксоса - инквизитора третьего ранга Официо Демонологиум.

[WARG]

Фелвинг. Начало нового пути.

___Дождь крупными каплями барабанил по старой черепичной крыше. Возможно, некогда эта таверна была красивым местом, гремела песнями завсегдатаев, и свет в окнах гас только глубокой ночью. Возможно… Но сейчас она была жуткой и мрачной, как и вся эта непонятная деревушка. Молодой человек лежал на пролежанной кровати и смотрел на доски потолка, старые, с черными разводами подтеков. Три дня гнали они лошадей сюда, делая небольшие остановки. Мастер Квиксос так и не сказал толком,что именно найдут они в этом месте, но в его глазах, глубоких и антрацитово-черных горел тот, знакомый Фелвингу, огонь охоты. Молодой человек перевел взгляд на паука, который в углу заплетал в кокон несчастную жертву, должно быть одну из тех черных ночных бабочек, которых тут было огромное множество. Странная деревня.
___Фелвинг вспомнил, как мастер Квиксос, инквизитор третьего сана специального отдела Святого Престола – Официо Демонологиум, долго корпел над картами, что-то измерял многочисленными приборами, чертил линии и окружности. А потом прищурился, как это часто бывало, хитро и как-то по животному улыбнулся и поставил аккуратно маленький крестик на карте, а спустя три дня инквизитор и его свита были в этом самом месте.

* * *
___Когда они приехали в деревню, они не таили своих личностей. Квиксос, в длинном мундире с эполетами инквизитора, нашивкой в виде рогатого черепа, заключенного в рассекаемый крестом круг, который при детальном рассмотрение был соткан из сотен слов древней и священной молитвы «От сил Тьмы». С ним было двое мужчин, один лет тридцати, с длинными волосами, заплетенными в хвост и второй, совсем молодой парень с выбивающимися из под треуголки мокрыми светлыми волосами. Длинные кожаные плащи с черными пуговицами в виде креста, заключенного в круг. Высокие вороты плащей скрывали часть лица, оставляя лишь небольшую полоску между воротом и треугольной шляпой. Нашивки на рукавах все с тем же символом, что и у ехавшего во главе мужчины выдавали в них служителей Святого Престола не из числа простых клириков, удел которых ежедневные молитвы.
___Мрачная и угрюмая, деревня лежала в тени гор и старого елового леса. Она встретила всадников черным, кое-где покосившимся частоколом. В лиге от деревни плескалось серое холодное море, со стороны которого постоянно дул влажный и холодный ветер. Мрачные домишки, иные покинутые с заколоченными окнами, в иных же можно было заметить жидкий свет горящих свечей, заросшие буяном и иной сорной травой огороды. Кое-где, сквозь сорную траву, виднелись перезревшие тыквы.
___Люди, которые встретились на улице, были под стать этому месту. Они не говорили с пришельцами, на приветствия не отвечали и спешили убраться в дома. В серых, черных или же некогда цветных но ныне потускневших одеждах, они выглядывали из окон на всадников, которые направлялись к черному, слегка покосившемуся фасаду таверны. Лошадей привязали молча в темных и пустых загонах. Те, чуя неладное, всхрапывали и переминались.
___Трактирщик, высокий худой человек с большими, на выкате, блеклыми и водянистыми глазами, как у мертвой рыбы, говорил так, словно набрал в рот воды. Голос его, булькающий, был крайне неприятным. Он взял деньги и указал рукой на второй этаж, провожая гостей немигающим взглядом рыбьих глаз.

* * *

- Мастер, ответьте прямо, в этой деревне мы найдем то, за чем охотились все эти месяцы? – голос Солтаерона был как всегда глух и басовит. Он посмотрел на свой меч в рунах и святых символах.
Квиксос смотрел в окно, на сгущающиеся сумерки, потом повернулся на каблуках и обратился к обоим спутникам:
- Да, друзья мои. Приготовьтесь. Если у меня были сомнения в начале нашего сюда путешествия, то сейчас их нет. Сегодня ночью мы настигнем ту тварь, за которой охотились.

___Ночь с пронзительным завывающим ветром пришла быстро. Ветер, злой и колючий, бился в черные дома, трепал верхушки елей. В стойлах ржали лошади. Фелвинг следовал указаниям, полученным от инквизитора, и, чтобы не быть замеченным, спустился по заранее приготовленной веревке из окна на задний двор таверны. Он едва не охнул, когда увидел процессию людей. Они шли, облаченные в белые, развивающиеся на ветру исподние одежды и казались белесыми призраками в темноте ночи. Среди быстро мчащихся по небу облаков то и дело показывалась полная луна. Фелвинг, не понаслышке знавший, какие дела расследует мастер Квиксос, крался среди кустов боярышника, листья которого уже опали, в предшествии холодов.
___Селяне вышли на небольшую поляну и встали в круг. Фелвинг, стараясь не шуметь, подкрался максимально близко к этой загадочной процессии. Было темно, но то и дело появлявшаяся полная луна освещала место странного собрания. Квиксос и Солтаерон, как он предполагал, должны быть уже наготове. Но сперва должен быть ритуал, иначе тварь не появится. Дважды они упускали ее, дважды пришлось разбираться с обезумевшими сектантами. Фелвинг помнил, как их небольшой отряд расправился со всей деревней. По-другому быть не могло, то существо отравляло разум людей навсегда, и спасение было лишь в очистительном огне.

___Среди группы людей отделилась девушка. Черные волосы ее контрастировали с белой ночной рубашкой. Высокие груди слегка колыхались при ходьбе. Фелвинг едва не вздрогнул, когда селяне, все как один, затянули речитатив на неизвестном языке. Девушка вышла на центр поляны и, точно заколдованная, легла на сырую холодную траву. Она бесстыдно раздвинула ноги и принялась ласкать себе грудь, гладя ее прямо через белую ночную рубашку. Фелвинг сжал зубы. Нахлынувшая внезапно похоть обуяла его, что было признаком приближающейся твари. Он смотрел, как юная особа с неистовством ласкает себя уже и промеж ног, как вдруг девушка вскрикнула, а круг людей качнулся и заунывная песнь сменилась рваными криками. Фелвинг видел, как нечто бесформенное подняло девушку. Тучи мрачных ночных бабочек роились вокруг жуткой фигуры, которая овладевала жертвой снова и снова. Свист вывел Фелвинга из оцепенения. Лес озарила первая, потом вторая и третья вспышка неистового пламени. Поляна озарилось светом горящей травы, кустов и людей. Инквизитор Квиксос и подмастерье Солтаерон с двух сторон напали на сектантов. Бушующее пламя обуяло фанатиков. Фелвинг вырвался из цепких лап куста и с заколдованным фиалом бросился к бесформенной твари и рою бабочек. Девушка упала на землю уже мертвой, практически разорванной ниже пояса. Тварь рванулась, точно облако багрово-черного тумана, вокруг которого роились ночные бабочки, тысячами гибнущие от жара пламени.

-Фелвинг! Фиал, скорее! – крикнул Квиксос и светловолосый парень откупорил изящный фиал, окованный серебром. Рев пронесся по лесу с такой силой, что задрожали деревья, больно резануло по ушам. Фелвинг крепко сжимал фиал, но тут нога его зацепилась за корень дерева и он повалился на траву. Фиал упал прямо перед его лицом и он видел, как черное нечто затягивает внутрь сосуда. И тут вдруг клубящаяся чернота качнулась и вихрем накатила на него. Фелвинг закричал, но крик застыл в открытом рте. Вены, переполняемые злой силой вздулись на шее и руках, глаза налились кровью. Волна пламени ударила в грудь парню, потом еще одна. Тело, захваченное тварью, не воспламенилось. Не выдержав напряжения, вены лопнули, за ними с мерзким хлюпающим звуком, лопнули и глазные яблоки, жидкие остатки которых стекли по потрескавшимся щекам. Ковыляя, точно кукла на нитках, тот, кто некогда был Фелвингом, поднялся. Вокруг него роились тысячи ночных бабочек, которых уже не брал огонь, пускаемый волнами с двух сторон.

- Сол, уходи! Живее! – крикнул Квиксос, обнажая свой меч. За этот меч его не раз подвергали допросам и частенько пугали изгнанием из Официо Демонологиум, меч этот некогда был оружием одного из полководцев Легиона в Запределье. Квиксоса в Святом Престоле считали радикалом, но, пожалуй, не сыскать другого инквизитора, успешнее его в деле уничтожение самых различных порождений тьмы.
___Полы плаща Квиксоса распахнулись, сила, к которой воззвал инквизитор, вместе с чистым пламенем, свиваясь в тугую спираль, ударила в грудь одержимого демоном человека. В спину твари ударил огненный шар. Солтаерон не бросил своего мастера, за что и поплатился жизнью. Разрывая мышцы и сухожилия, в неестественном для простого смертного прыжке, тварь в теле Фелвинга преодолела расстояние до мужчины и положила руку ему на голову. Крик страдания и боли разлетелся по лесу. Солтаерон, подобно Фелвингу до этого, почувствовал, как жутчайшая боль пронзило все тело, сердце забилось в судорогах, после чего взорвалось внутри грудной клетки, а мужчина осел на колени, из носа и рта хлынула кровь.
___Когда тварь, завладевшая помощником инквизитора повернулась, она опоздала всего лишь на мгновение. Пылающий демонический клинок по рукоять вошел в тело некогда приятного и простого парня, сироты, которого Квиксос подобрал в бедном квартале Штормграда, увидев в нем нечто заинтересовавшее его, шевельнувшее в нем странное предчувствие. Тварь взвыла и в последнем движении схватила мужчину за горло. Клинок вбирал в себя сущность демона, хватка слабела, но силясь, собирая остатки черного своего гнева, существо раздавило человеку горло. Инквизитор смотрел расширившимися зрачками на искалеченное тело помощника, уже просто обычный труп человека и не в силах стоять на ногах, повалился на земь.

* * *
- Надо было спалить эту деревню еще давно, я же говорил. – проскрежетал отрекшийся, восседавший на мертвом скакуне. Шлем его закрывал часть лица бледно-зеленоватого цвета.
- Знай свое место Миддл Грэй. Госпожа приказала сейчас, значит ей лучше известно, когда нужно было сжечь эту деревню живых – раскатистым стальным басом сказал рыцарь смерти-нежить. Его мрачный конь раздувал жуткие ноздри и фыркал. Позади шел небольшой отряд отрекшихся и катилась повозка. Хриплым голосом напевал песни Кайверт Эклберт, возничий. Позади черными клубами поднимался дым горящей деревни. В повозке лежали три тела, которых, по мнению полевого жреца Маргольта Фэрхема, вполне удастся вернуть к новой жизни.

[WARG]

Кровопомазание в Львином Дозоре.

Джэйфрей прищурился и слегка прикусил язык. Отвертка в ловких маленьких ручках делала свое дело, и через пару мгновений механодолгоног противно заскрежетал и дернулся. Гном усмехнулся и полез в сумку на поясе за новым, на сей раз более замысловатым устройством. Вот что называется дай дворфу «погонять» свое детище. Джэйфрей нахмурился, вспоминая обещания друга «быть аккуратным и не кататься пьяным». Гном вздохнул и прогнал от себя грустные мысли. Его не интересовала суета и бесконечные отправляющиеся на исследование и покорение Танаанских джунглей отряды Альянса. Все эти крики, кличи, штандарты, восславления. Тьфу. Скукотища и трата времени. Другое дело – инженерия! Вот это да. Это интересно. А экспедиция – ну что ж, может быть тут найдется что-то интересненькое.

Джэйфрей чинил своего механодолгонога возле мастеркой, на открытом воздухе. Его нисколько не смущал тот факт, что уже темнело: на голове работал придуманный им же фонарь, которым он очень гордился, да и отвертка была оснащена лампочками, тоже его изобретение. Бедняга гном не успел заметить, что именно убило его. Орк-рыцарь смерти с горящими безумный огнем глазами ловким движением смахнул кровь с жуткого вида мечей и бросился к следующему противнику.

Крики, стоны раненных, тревожные звуки колокола, свист стрел и арбалетных болтов, лязг оружия – все смешалось в единую жуткую какофонию звуков битвы. Эта была пляска смерти. Нападавших было совсем немного, но они убили каждого, всех до одного. Для Львиного Дозора каждодневные нападения и гибель защитников не были чем-то необычным, но эти действовали с особой жестокостью. Было в их действиях что-то такое истово злобное, чудовищное. Все эти зверства, что учинили они с доблестными воинами Дозора, были сверх жестокими даже по меркам многих представителей Орды. Отряд ордынцев развернул зловещего вида штандарты с ядовито-зеленой Звездой Хаоса на антрацитово-черном знамени. Разбили нечто вроде небольшого лагеря с палатками и принялись сооружать в центре Львиного Дозора какой-то не то алтарь не то жертвенник. Дальше было еще хуже. Орк – рыцарь смерти и эльф крови охотник вытащили прячущихся бойцов Альянса из подвала одного амбара и повели их к алтарю…

Юная дренейка закрыла глаза. Слезы катились по ее красивым щекам, а у краешка рта тонким ручейком сочилась кровь. Она прикусила язык, чтобы не выдать себя и молила чтобы Свет послал ей силы не дышать, не шевелиться, не открыть своего местоположения этим извергам. Она не могла смотреть на жуткую картину какого-то омерзительного жертвоприношения. Проклятые знамена с колдовскими восьмиконечными звездами развивались и хлопали на ветру, а рядом с ними один за другим, целой вереницей были растянуты на воткнутых в землю не то крестах, не то деревянных звездах на древках, жертвы. Повторяя контуры зловещего символа напавших, женщины и мужчины, люди и ночные эльфы, дренеи и гномы висели, располосованные, обвитые своими внутренностями, обезглавленные, висели и обильно увлажняли многострадальную землю Львиного Дозора кровью. Ёлиндэри приоткрыла глаза и увидела, что мрачный отряд напавших ордынцев собрался возле большого штандарта. Все они, кроме караульных, преклонили колена пред знаменем. Первым поднялся жрец, кажется это был один из числа немертвых. Он открыл фолиант, который был настолько омерзительного вида, что дренейка судорожно сглотнула. Казалось, зловещая книга поглощает остатки света вокруг себя, затягивает его в свое темное нутро.

Жрец принялся читать. Звук его хриплого и неприятного голоса разносился по замершему в мертвом оцепенении Львиному Дозору. Он указал на коленопреклоненного эльфа крови. Высокий и стройный, эльф поднялся и сделал шаг к жрецу. А потом сердце Ёлиндэри, дочери Харвеаля, забилось с такой частотой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Андэд указал на нее. Он не мог ее видеть, это просто невозможно, но что-то… или кто-то выдал ее местоположение. Эльф крови подошел к перевернутой телеге и рывком приподнял ее. Сильная рука схватила девушку за ворот куртки и дернула на себя. Дренейка почувствовала, как что-то горячее растекается по ее штанам. Глаза ее стали закатываться и спасительная тьма уберегла сознание бедняжки от всего, что случилось после.

Перемазанный кровью жертвенной дренейки эльф проглотил последний кровоточащий кусок сердца. Жрец костлявой рукой нарисовал на его лбу подобие восьмиконечной звезды, после чего прошедший обряд отдал честь, и подошел к рыцарю смерти, который уже стоял по правую руку от немертвого жреца в робе с восьмиконечной звездой. В ночных сумерках, казалось, будто вокруг глухого капюшона жреца время от времени появляется нечто вроде зловещего багрового нимба в виде заостренных стрел. Орк отсалютовал эльфу крови, после чего тот встал по левую руку от жреца.

Далее поднялись еще двое: эльф и эльфийка крови, охотник и жрица. Жрец в балахоне прочитал зловещую молитву, после чего окурил обоих поднявшихся багрово-красным дымом из жуткого, утыканного шипами, кадила-черепа. Далее последовало кровопомазание.

Когда новые силы обороны прибыли в Львиный Дозор, защитники Альянса ахнули. Серая дымка раннего дренорского утра открыла им чудовищную картину бойни. Туман рассеивался, открывая взгляду вереницы растянутых на древках представителей самых разнообразных рас Альянса. Тлетворно пахло кровью и разложением. И еще повсюду были черные, как смоль, вороны. Птицы сидели повсюду, рвали гниющую плоть несчастных жертв, ходили по крышам, вприпрыжку подбегали к зловещему алтарю и мрачно каркали. Только на застывших в безветренной дымке знаменах и штандартах с восьмиконечной Звездой Хаоса не сидело ни одной птицы, отчего те выглядели еще более зловещими.

[LocGra]

Лок'гра: В поисках сестры, себя и смысла жизни.

ДЕНЬ I: СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ.

Лок’гра проснулась раньше чем обычно. Сегодня ей предстоит очень важный день — день ее совершеннолетия, день инициации, день вступления во взрослую жизнь.
Постель сестры уже была застелена, на столе ее ждали еще горячие, манящие своим ароматом, сочные свиные ребрышки и несколько бутылочек прохладного сладкого нектара.
Позавтракав, Лок’гра взяла пару ребрешек и отправилась к вольеру с животными сестры, покормить своего любимца — Досю, пока сестра не видит, и не будет ее ругать. Но вольер оказался пуст. «странно, — подумала Лок’гра, — сестра никогда не брала на утреннюю охоту сразу всех своих питомцев».
Забрав оставшиеся бутылочки нектара Лок’гра отправилась в долину испытаний, на обряд инициации, надеясь, что сестра будет ждать ее там, и сожалея, что родители не дожили до этого дня.
…
«Тром-ка — поприветствовал Лок’гру ее наставник, Нарток — ты готова к испытаниям, что мы приготовили для тебя?». Лок’гра склонила голову — «Да, учитель! Но я бы хотела подождать сестру, она единственная кто у меня остался из родных, мне понадобится ее поддержка сегодня». Нарток недовольно фыркнул, но согласился подождать еще девять минут «ритуал должен начаться вовремя, Лок’гра» — прорычал наставник, и в его глазах проблескнули зеленые огоньки.
…
«Время пришло Лок’гра, — прогремел раскатами грома голос Нартока, — ты готова пройти обряд?». Лок’гра преклонила колено, обхватила второе руками сцепленными в замок, прижалась лбом к костяшкам пальцев — «Лок, кхм, Лок-Регар!» — ком в горле от досады, что сестра не успела вернуться к началу обряда, не дал ей начать без запинки. «Да начнется испытание! — прогремел Нарток — иди и покажи нам чему ты научилась, чернокнижница!» «Свобу, — ответила Лок’гра — Лок’тар огар!», отхлебнула немного нектара, что-бы смочить пересохшее горло, и принялась демонстрировать свои навыки в темной магии на приготовленных на убой вепрях.
…
Подходя к пещере кишащей фамилиарами, Лок’гра почувствовала на себе тяжелый и пронзительный взгляд, «Все таки она пришла!» — подумала молодая чернокнижница, и c воодушевлением ринулась в новый бой. Она не знала, что не сестра, наблюдает за ней…

ДЕНЬ VII: НАЧАЛО ПОИСКОВ

Прошло уже шесть дней, с тех пор, как сестра ушла на охоту, раньше она никогда не уходила на такое большое время, максимум на пять дней, и то, только осенью, набить амбар солониной и пушниной на зиму. Хотя в этом регионе зимы и были теплыми, но привычка и дань традициям брали свое.

Лок’гра очень нервничала, тревожные мысли не давали ей покоя, за последние дни, она практически не спала, все время всматриваясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху. «Все! Хватит! — вскрикнула она, вскакивая с табурета — В конце-то концов, я уже взрослая, я прошла обряд посвящения, я должна найти свою сестру!». Лок’гра подошла к своей постели, свернула покрывало в тугой рулон и перевязала кожаными ремнями. Открыв сундук, она заплакала, воспоминания нахлынули на нее. Она достала шлем своего отца, прижала к груди, и медленно, прижимаясь спиной к стене, сползла на пол. Она так и уснула, сидя на полу, поджав под себя ноги, обнимая шлем отца, уткнувшись лицом в мокрую от слез, потертую волчью шкуру.

ДЕНЬ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ.

К деревне, обрамленный красными лучами заката, в странном, побитом временем и множеством битв, балахоне шел человек. Он вел под уздцы диковинное животное, на голове у него было три, направленных вперед, словно копья, рога. Панцирный щит, в форме воротника, растущий прямо из головы, обрамляли еще девять. На конце хвоста, раскачивающегося из стороны в сторону, при каждом шаге исполина, был огромный костяной нарост с острыми, как клинки Руага, шипами.

«Что там мама? — спросила маленькая орчиха, с двумя черными косичками — Папа возвращается?». Малышка прижалась к уже округлившемуся животу матери щекой, и тоже начала вглядываться за горизонт. «Сердцем чувствую что да, но глазами вижу другое, — ответила Орчиха, поглаживая одной рукой живот, а второй теребя малышку по голове, — принеси-ка мне мою винтовку, посмотрим получше.»

Ловким движением орчиха отстегнула пронзатель сердец от своей винтовки, откинула в сторону прядь темно-сиреневых волос, и прильнула к прицелу, как к подзорной трубе.

Первым делом она увидела странные руны на кобальтовой шкуре исполина, она не смогла их распознать, но что-то знакомое в них было. Переведя взгляд на человека, она, со свойственной ей брезгливостью, сплюнула на высохшую, от долгого отсутствия дождя, землю. «Громболар! Нежить? Что здесь делает это… это… отребье — почти шепотом, гневно, прорычала она.

Переведя взгляд обратно на древнее животное, она чуть не выронила пронзатель из рук, на огромном седле, весь в окровавленных бинтах, лежал ее муж. Его грудь редко вздымалась вверх, а при каждом выдохе кровь изо рта, большими каплями, стекала по небритой щеке.

Орчиха встала на колени перед дочерью, положила свои руки ей на плечи, и глядя прямо в наивные, детские глаза, спокойным, ровным голосом сказала: -«Приведи шамана, нагрей воды столько, сколько сможешь принести, нарви всю ткань какую найдешь дома на лоскуты, и жди меня дома, с шаманом» — Орчиха сглотнула подкативший к горлу ком, — «ты все поняла?»

Малышка испуганно смотрела на мать, — «что-то случилось с папой?». «Ты все поняла?» — Чуть громче переспросила орчиха.

— Да, мама. Привести шамана, нагреть очень много воды, нарвать лоскутов.
— И…?
— И ждать тебя дома с шаманом.
— Все верно, беги за шаманом, скорей.

Орчиха вернула прицел на место, закинула винтовку за спину и громко свистнула. Тут же, почти из воздуха появился огромный черный волк, и уткнулся мордой в вытянутую руку хозяйки. Орчиха потрепала волка за ухом — «Неси меня быстрее ветра, так же быстро, как Ло’гош настигает свою добычу». Волк, закинул голову и завыл, все птицы в округе взметнулись вверх, пытаясь скрыться за облаками, а животные прижались к земле и затаили дыхание, дабы не выдать себя. Орчиха вскочила на волка, прижалась к его шее, и понеслась на всречу заходящему солнцу.

ДЕНЬ IX: СБОРЫ

Лок’гра проснулась когда солнце уже было в зените, все тело затекло от неудобной позы, и она не сразу смогла встать. Отложив отцовский шлем в сторону, она начала растирать ноги, когда боль прошла, она попыталась подняться, но тут же упала обратно. Полежав еще несколько минут, раскинув руки и ноги в стороны (как в детстве, в свежей траве оазиса, куда они с сестрой убегали поиграть и поплавать в прохладной озерной воде), она поднялась, поправила задравшуюся до колен юбку и собрала волосы в пучок.

Попив воды, она начала собираться. Достала из сундука рюкзак, сшитый ее отцом специально для нее, маленький внешне, но очень вместительный, кожа кодо уже местами потрескалась, но ремни были прочны, а карабины и замки, все так же блестели, как и двенадцать лет назад.

Сложив в рюкзак необходимые вещи, она переложила кожаные штаны и куртку отца на освободившееся место, сверху, аккуратно расправив мех, положила его шлем. Из глубин сундука она вытащила на свет одеяние чернокнижника из черного шелка, когда-то украшенное узорами, вышитыми вручную эльфийками, серебренными нитями. Нынче же облачение выглядело хуже чем тряпка, которую кладут у порога в дождливый день. Чистое (она сама его отстирала от крови и копоти), но испещренное множеством дыр от стрел и пуль, местами опаленное огнем, где-то подштопанное грубыми нитками. Лок’гра расстелила наряд на пустом столе, взяла из шкатулки, оставшейся от матери, иглу и нити, оторвала от подола юбки кусок ткани и начала ставить заплаты.

ДЕНЬ IX: ВПЕРЕД, НА ПОИСКИ.

Солнце уже начало закатываться за горизонт, озаряя степь теплым, оранжевым светом, луговые собачки стремились укрыться в своих норах, хищники же, напротив, стали выползать из своих укрытий, где они весь день проспали в тени одиноких деревьев, набираясь сил для новой охоты.

Лок’гра стояла у стола, переминаясь с ноги на ногу, пальцы ныли и все время норовили выронить иглу. Но она не сдавалась, ей оставалось еще пару стежков.

Молодая орочиха откусила нить зубами, воткнула иглу в моток и вытерла вспотевшие ладони об едва прикрывавшие ягодицы остатки юбки. Она молча стояла и улыбаясь смотрела на свою работу, одеяние, не смотря на долгие годы проведенные в сундуке, не утратило своих чар, заплаты стали менять свой цвет, сливаясь в единый истинно-черный, серебряные узоры возвращались на свои места.

Лок’гра сняла жилет, аккуратно сложила и убрала в рюкзак. Затем скинула остатки юбки на пол и надела платье своего крестного, как он сам себя называл, Лок’гра же не понимала значения этого слова, и называла его Ваднод или просто дядя Дан.

Лок’гра подошла к сундуку и достала со дна фолиант в красивом переплете из голубой кожи, на обложке которого, в четырех углах красовались небольшие черные черепа с красными глазами из рубинов, при одном взгляде на которые чувствовалась рука мастера ювелирного дела. по центру обложки, в золотом обрамлении, был изображен глаз. Лок’гра провела по нему рукой, веки глаза открылись, а начинающая чернокнижница чуть не выронила книгу от неожиданности. Глаз, светящийся зеленой скверной, с большим вертикальным зрачком, несколько раз моргнул, повертелся из стороны в сторону, как бы осматриваясь, а потом уставился на орчиху. Лок’гра смотрела на глаз не смея, не то что пошевелиться, она даже не дышала. Глаз несколько минут не моргая изучал Лок’гру, после чего закрылся, а замок в форме змеи тихонько щелкнул.

Лок’гра открыла книгу, на первой странице стояла дарственная надпись:

«Моему другу и верному соратнику Данфорту, на вечную память.
Сильвана Ветрокрылая»

Лок’гра перевернула страницу, на следующей она увидела давно знакомое ей заклинание призыва беса, она перевернула еще несколько страниц. «Так… а вот это уже поинтересней» — вслух произнесла она, вчитываясь в строки под старательно нарисованным демоном бездны. Перевернув еще несколько страниц, она обнаружила эскизы огранки драгоценных камней, и долговую расписку на тысячу золотых, только вот имя должника она никак не могла разобрать, темное пятно засохшей крови закрывало большую его часть, читалось только «Грау…».

Лок’гра закрыла фолиант, убрала его в потайной карман рукава, и в последний раз обвела взглядом свой дом, мысленно прощаясь с ним навсегда.

ДЕНЬ ПЕРВОЙ ОХОТЫ.

На опушке леса, окруженной вековыми соснами с серебряными иголками, около затухающего костра сидели и тихо о чем-то беседовали молодой орк и отрекшийся. Рядом с ними, на подстилке из сосновых ветвей, закутавшись в одеяла, спали два орченка, девочки, одна, еще совсем малышка, лет трех от роду, прижималась, уткнувшись мордашкой в шерсть одеяла, к свой старшей сестре.

Орк, откусил от ноги кабана большой кусок сочного мяса, приправленного даларанскими специями, и проглотил его, почти не жуя, отхлебнул из фляги молодого вина, и протянул ее отрекшемуся. «Давно хотел тебя спросить — шепотом, что бы не будить спящих девочек, сказал орк, — ты что нибудь помнишь, до того как ты уме… эээ….переродился? Отрекшийся отхлебнул вина, мотнул головой — «Нет, я ничего не помню, прошептал отрекшийся, как будто ничего и не было, до момента пробуждения».

За спиной отрекшегося прогремел взрыв, это сработала ловушка, предусмотрительно поставленная орком-охотником на подходе к лагерю, с самой темной стороны леса. почти сразу, с грохотом, в большую сосну врезалось тело, откинутого взрывной волной волка, да так и осталось на нем висеть, пронзенное обломками ветвей. Орк и отрекшийся вскочили и стали стали оглядываться по сторонам, охотник уже сжимал в руке лук, мгновение назад висевший за спиной, услышав шорох, резким движением натянул тетиву, и стал целится в темноту леса, пытаясь разглядеть врага. Резкий поток ледяного ветра ударил охотника прямо в руку, пальцы заиндевели и лук выпал на землю. из леса раздался надменный смешок, но тут же сменился на дикий вопль, на опушку, объятая пламенем, выбежала женщина.

«Сзади!» — прокричал орк, чернокнижник оглянулся и увидел человека, в сверкающих латах. Паладин держал, подняв вверх одной рукой большой меч, во второй его руке была открытая книга. Он читал заклинание не сводя взгляда с чернокнижника. Отрекшийся взмахнул рукой в сторону мага, одежды которой уже почти перестали полыхать, и женщина снова закричала от обжигающей боли, Чернокнижник перевел взгляд на паладина, книга и меч уже стали наполняться холодным, белым светом. Взгляды чернокнижника и паладина встретились, отрекшийся никогда раньше не видел такой ненависти во взгляде, он ускорил чтение своего заклинания, счет шел уже на секунды, белое свечение стало подниматься вверх от меча, суля верную смерть. «Не сегодня, — прорычал орк, кидая небольшой топорик в паладина — не сегодня…». Топорик быстро завертелся, и по дуге огибающей чернокнижника, устремился к человеку в сверкающих доспехах. Паладин вскрикнул от боли и выронил меч, свет угас, топорик не смотря на свою остроту не смог пробить сталь латной рукавицы, но оставил на ней большую вмятину, явно раздробив пару пальцев. На мгновение стало почти темно, но тут же полянка озарилась зеленым светом исходящим от огромного зеленого шара, слетевшего с рук чернокнижника и устремившегося к человеку.

В зеленом свечении блеснули два клинка. «Папа! Нет!» — прокричала старшая девочка. Орк обернулся, на него, с дерева, летел в прыжке, выставив вперед два нацеленных на шею клинка, гном.

Гном завис в воздухе в паре шагов от орка, удерживаемый магическими цепями призванного чернокнижником демона. Мощным ударом громадного кулака, орк припечатал гнома к дереву.

На поляне снова стало темно, зеленый шар долетел до паладина, ударив его прямо в грудь, выбив его из латных сапог и протащив по земле несколько метров.

Почти полная луна, выбравшаяся из-за туч, озарила поляну серебристым светом. Орк кружился в бешеном танце нанося удары ладонями себе по голове, гном, накинувший удавку на шею орка, словно объездчик диких кодо, ловко уворачивался от ударов.

Легкое жжение обдало щеку орка, но тут же стало легко дышать, веревка ослабла. гном раскинув в стороны руки, медленно падал на землю, из его глазницы торчала стрела, зашедшая в череп почти по самое оперение, и вышедшая с обратной стороны черепа.

«Прости пап…» — сказала старшая девочка, глядя на маленькую царапину на щеке орка. Она стояла выставив ногу вперед и уперев лук одним плечом в землю, не смотря на большой для своих девяти лет рост, лук ее отца, все еще был для нее велик. Вторая малышка вцепилась обеими руками за отставленную назад ногу старшей сестры.

«Уходим!» — прохрипел паладин, семеня босыми ногами в сторону мага — Открывай портал!»

Орк подошел к дочерям, погладил их по головам, — «Все хорошо, они ушли» — ласково, на сколько это возможно для орка, произнес он. Заглянул в глаза старшей из дочерей — «ты молодец, ты все правильно сделала, я горжусь тобой» — произнес охотник.

Чернокнижник подошел к ним, взял малышку на руки, и обратился к орку, — Вам лучше уйти, они скоро вернутся. Они всегда возвращаются». «Да, — ответил орк, — только заберу трофей, если ты не против, уж больно красиво блестит сталь тех сапог, пригодится для безделушек дочуркам». «Я не против, забирай» — ответил отрекшийся.

…

Орк с дочерьми уже скрылся в портале путевого камня, чернокнижник же, достал из под облачения небольшую книгу открыл на предпоследней странице, достал немного потрепанную фотографию с изображением прекрасной женщины с годовалым мальчуганом на руках, провел пальцами по их лицам, с горестью вздохнул, и убрал обратно. сухо щелкнул пальцами, и тут же из демонического портала выбежал конь, точнее скелет коня с горящими углями вместо глаз. Чернокнижник ловко запрыгнул ему на спину, и отправился на юг…

ДЕНЬ X: ПЕРВОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ

Было уже глубоко за полночь, когда Лок’гра добралась до места ночевки, эта была удобная ложбинка укрытая среди скал от любопытных путников и защищенная с двух сторон от ветра отвесными скалами. Лок’гра достала из рюкзака факел, зажгла его, и осмотрелась.

— Таак, — выдохнула она, — кострище старое, зола прибита дождем, а последний дождь был две недели назад, следовательно, сестры здесь не было давно» — подытожила она, вспоминая чему учила ее сестра, когда они вместе ходили на охоту.

Лок’гра разложила запасенный внизу хворост и пару поленьев на кострище, положила сверху горящий факел, и стала готовиться к ночи, расстелив походное одеяло рядом с занявшемся костром. Она достала из рюкзака несколько кусков солонины, кусок хлеба и флягу воды. Усевшись поудобней, она достала книгу, открыла ее, и внимательно, не спеша стала изучать тексты старого фолианта, попутно поглощая свой простой ужин.

Лок’гра внимательно читала новые заклиная, тщательно проговаривая про себя каждое слово и делая пассы свободной рукой. Она так увлеклась, что не заметила как быстро пролетело время, она убрала книгу обратно, только когда света от прогоревшего костра уже стало не хватать для чтения.

Лок’гра улеглась поудобней, и почти сразу заснула. Спала она беспокойно, ей снилось что она стоит посреди темного леса и кто-то наблюдает за ней, но она никак не может разглядеть кто, стоит ей только обернуться, и начать вглядываться в заросли, как он или она, а может быть и оно, оказывается сзади, и опять начинает сверлить взглядом ее затылок.

Проснувшись на рассвете и быстро собрав свои вещи, Лок’гра поспешила спуститься вниз, к тропе, ей не терпелось попробовать новое заклинание, которое на кануне она так тщательно разучивала. Спустившись вниз чернокнижница сотворила круг великого призыва, вступив в круг, Лок’ра начала открывать портал в Зорот, после того как портал открылся из него вышел конь, его пылающие копыта оставляли выжженные следы на траве, из глазниц и ноздрей вырывался огонь. Конь уставился на Лок’гру своими пылающими глазницами, и начал бить копытом, разбрасывая вокруг себя угольки, орчиха же, была готова ко встрече, и не отводя взгляда от полыхающих глазниц коня, шагнула к нему на встречу, конь встал на дыбы и заржав начал бить воздух впереди себя. Лок’гра сделала еще один шаг, и вытянула правую руку вперед. Конь опустился на все четыре ноги, и с новой силой начал бить копытом, да с такой силой что уже не только уголки начали разлетаться в разные стороны, но и земля. Лок’гра сделала еще один шаг вперед, и ее рука уткнулась в морду коня, жар из ноздрей обжигал кожу, но она не убрала руку, не отводя взгляда, она левой рукой достала из-за пояса заготовленный заранее кусочек сахара, и протянула его на открытой ладони коню. Зоротианский конь, несущий погибель всему живому, готовый вступить в схватку с любым, осмелившимся призвать его, аккуратно слизнул сахарок с руки чернокнижницы и преклонил голову. Пламя больше не обжигало руку Лок’гры, она погладила коня по морде, расчесала пальцами огненную гриву и запрыгнула на, теперь уже своего, скакуна. И конь, повинуясь ей, поскакал на запад, в сторону Тысячи Игл.

[Джайнси]

Алексей, как ты просил, выкладываю свое графоманское крючкотворство. Убого оно смотрится на общем фоне, ну да ладно, как получилось, так и получилось

1. Первая кровь в Танаане.

"Неужели заблудилась?" - мелькнуло в голове.
Джайнси еще раз взглянула на карту, нет все верно - это здесь! "Будем ждать".
Удушливая влажность Зет'Гола давила на грудь. Оглушительно кричали птицы, и стрекотали невидимые насекомые. Джайнси оглянулась на своего спутника - жуткого вида дьявозавра по кличке Мамочка. Когда-то очень давно ее звали "Королева дьявозавров", и она наводила ужас на путешественников в кратере Ун'Горо. Глазки рептилии с вертикальными змеиными зрачками горели первобытной лютой ненавистью ко всему живому. Чудовище упруго раскачивалось на задних ногах, пригнув голову к земле.
"Вот кому сейчас хорошо в этих чертовых тропиках" - с завистью подумала охотница.
Вдруг до слуха Джайнси донесся далекий треск ломаемых кустов и тяжелое дыхание. Кровавый охотник Зулк шел прямо на нее. Не дожидаясь, пока ее обнаружат, орчиха вскочила на ноги, натянула тетиву и громко свистнула, отдавая приказ Мамочке атаковать.

Бой практически завершился. Зулк шатался, из глубоких ран текла кровь, а его клинок был обломан у самой гарды...

... как вдруг спину Джайнси обожгла боль, и ее швырнуло вперед. Взревев и выронив стрелу, охотница оглянулась . На краю поляны стояла юная дренейка и плела новое заклинание. С груди ее скалилась морда льва Альянса. Нет, Джайнси не ненавидела дренеев так, как ненавидели их давным-давно ее соплеменники, обманутые Нер'Зулом. Но сейчас ее взор начала затмевать кровавая мгла, мир сузился и верхняя губа задралась, обнажив клыки.
Краем глаза уловив, что Зулк, прощально хрюкнув, тяжело завалился на бок, орчиха, мысленно воззвав к питомцу, бесстрастно разглядывающему труп Зулка, выхватила стрелу.

Бой был коротким... То-ли дренейка не рассчитала свои силы, то-ли она была так взбешена, охотница не знала.

Над кустами покачивалась голова Мамочки, а из самих кустов доносился жалобный плачь незадачливого мага Альянса. Джайнси раздвинула ветви - дьявозавр, со свойственным ему безжалостным бесстрастием, разглядывал жертву.
Дренейка умирала... Ее глаза, полные слез, встретились с глазами орчихи. Джайнси брезгливо сморщилась, заметив, как темнеют штаны потомка эредаров. Охотница натянула лук для убийственного выстрела... и медленно опустила оружие. Взглянув на питомца, она резко вскинула руку, указывая на поверженного противника...

Не многие видели это место, но один дворф - бывалый рубака, утверждал, что был там в составе карательного отряда. После этого он просил эля у хозяйки таверны и надолго замолкал, теребя ус.
После пятой кружки он бессвязно рассказывал о надетой на шест голове какой-то дренейки, о фрагментах ее конечностей, разложенных в форме восьмиконечной звезды, о разорванной плоти и о том, что ни одно известное ему существо не могло такое сотворить...
"А знн'ти, чтто сам сстрашшшн?" - заплетался язык дворфа. Тут его взор просветлялся - "Там не было птиц, зверей и насекомых... там был Черный Алтарь! Да да, именно Черный".
"Какой Алтарь?" - спрашивали завсегдатаи. Но дворф уже спал, уронив голову на стол.
И до самого закрытия люди шептались об Ордене Хорде Маллеус, Неназванных Богах и Вечной Ночи, оглядываясь на темные окна таверны...

2. Лок'Тар Огар! Победа или Смерть!

Шторм решил испытать деревушку Камагуа, что в Драконьем погосте на прочность. Ветер старался сорвать шкуры, растянутые на домах, сколоченных из костей гигантских морских животных. Когда ненастье пройдет, клыкарры заменят и подошьют испорченное.
Они все собрались в большом доме, вырытом глубоко под землей и защищенном от ветра. Тьму разгонял свет от дымных масляных ламп. Оправь очага, на почетном месте, сидела гостья, уютно сжимая в руках горячую чашку чая и слушала диковинную речь Старейшины Ко'нани.
Давным давно люди-тюлени выловили из моря полудикую умирающую орчиху, решившую одной штурмовать Новый Дольний Очаг. С тех пор Джайнси считала эту деревню вторым домом.
"Твоя деда Вармоша совсем плоха, однако" - Вождь учтиво тронул доспех задремавшей было охотницы.

Она гнала маунта как только могла, а набегавший ветер сушил ее слезы.
Дедушка Вармош, орк-воин, боец армии Саурфанга, один из немногих выживших в битве у Врат Гнева, избежавший Новой чумы и опаляющего пламени Красных драконов. Когда-то его, израненного, подобрали таурены из деревни Таунка'ле, выходили, да так он там и прижился, помогая мирным людям-быкам.
Как любила маленькая Джайнси сидеть на его коленях и, тараща чудные глазенки, слушать песни о своих великих предках - Дуротане, Оргриме, Громе, дяде Килроге, Черноруке, сыне Дракки - Го'Эле, великом Вожде Орды Тралле, о предательстве Нер'Зула и Гул'Дана. О диком клане Костоглодов...

Вбежав в ворота, охотница преклонила колени перед старухой - Матерью Тауранук.
"Да будут благословенны твои Предки, Мать".
Тауренка презрительно скосилась на Восьмиконечную звезду на табарде Джайнси и, отворачиваясь, презрительно кинула - "Он там".

В жижине чадно горели факелы, в углу тихо бормртал молитвы шаман. На ложе из шкур лежал орк. "Вечная Ночь, какой же он старый".
-Моя малышка пришла? - невидяще обернулся к Джайнси Вармош.
-Да, деда, я здесь... - на ее глаза навернулись слезы.
-Внучка... кх.. ахкхкхкхк, - закашлялся старый орк и она поднесла к его бледным губам чашу с водой.
-Спасибо. Я слышал, ты теперь... состоишь в Темном Ордине,- сердце охотницы забилось.
-Да, деда, я с Ними!
Старый орк откинулся на подушки.
-Девочка, если ты выбрала этот Путь, не сходи с него. Каким бы ты силам не служила, делай это с Честью!
Джайнси благодарно стиснула однопалую руку (пальцы он потярял в войне с Плетью) деда.
-Кхкх... агхкхкх. Там... в углу... доспехи - возьми их - они теперь твои... МолтенКор, Цитадель, Наксраманс... это хорошая броня... и еще... давай вместе, как я тебя учил?

"Лок'Тар Огар!" - сотряс хижину боевой клич. Мать Тауранук осуждающе мотнула головой...

А внутри, глотая слезы, молодая орчиха стояла на коленях перед смертным ложем и все гладила мертвую морщинистую щеку...

3. Волки Дренора. Вой в Ночи.

В воротах Гарнизона сидела охотница и осоловело глядела на догорающий закат над Хребтом Ледяного Огня. Закат был чудесный - багрово-красный, как свежепролитая кровь Альянса во имя Вечной Ночи, но что закат, их она видела тысячи. Джайнси пришла посмотреть на Северное Сияние.
По правую руку разлегся огромный Волк, и она рассеяно почесывала за ухом могучего зверя. Звали волка Ледоклык. Третьего дня, гостив в Крепости Камнерогов у своей подруги Лигры, охотница согласилась "гулять собачку" ветреной вертихвостки, увлеченной очередным романом.

Небо окрасилось желто-зеленым светом. Он, как студень переливался, струился и тёк в морозной ночи, заполняя собой бренное пространство между небом и землей и, казалось, его можно взять руками, поднести к лицу. А над сиянием мертвенно щерилась Матушка Луна...

…Издалека, вытягивая душу, маня, чаруя и, извергая тоску миллиона лет, послышался сначала один только мелодичный вой. Он не умолкал долго, переливаясь, как ртуть, колебался в морозном воздухе, дробясь на обертона. Потом на него наложился другой, более высокий. Потом третий, хрипловатый, с кровавыми нотками. Потом еще и еще один. Потом всё слилось в одну чудовищную симфонию под огромной Луной. В этом бесконечном вое жили голоса расстрелянных, отравленных, зарезанных и сожженных заживо Волков. В этой музыке, вызывающей ужас и восхищение, Джайнси услышала нежность и теплоту крови, струящейся из горла на снег. Она увидел облака, состоящие из одних четвероногих призраков. Она почувствовала голодное дыхание на своей шее.
Хор звучал так, что разбудил, наверное, все стойбища Клана Северного Волка. Потом, издалека, какой-то одинокий пес ответил стальным, дрожащим воем. Потом яростно завыли еще несколько собак, еще и еще. Голос Смерти и Вечной Ночи множился с каждым мгновением. Он вырастал, как снежный ком. В эту песню включился Ледоклык, запрокинув назад светящуюся голову, Ледоклык, которого она услышала, и с трудом узнала его голос. Все жившие когда-то, все мертвые, все нерожденные, все будущие Волки Дренора пели, исторгая из себя древнюю смесь любви и ненависти к Хозяину.
Вой невероятной, чудовищной силы прекратился так же неожиданно, как и начался. Только звенящая тишина осталась в воздухе.
Охотница смотрел на Волка совсем другими глазами. Когда он перестал светиться, она протянула к нему руку. И почувствовала холодный нос:
«Скажи мне – кто вы?»
«Вы не поймете… вы просто Орки. Мы иные. Мы любим и ненавидим вас».
«Почему?»
«Вы – наше проклятие…»
«Но почему?»
«Так было и так будет...»
«Мы же всегда будем вместе?»
«Мы всегда будем вместе…»
«Пока не погаснет Солнце?»
«Пока не погаснет Солнце…»
«Скажи, Волк, Смерти нет?»
«Смерти нет…»
«А Вечная Ночь, Волк?»
«Вечная Ночь есть всегда, мои братья тоскуют по Вечной Ночи…»
«Я слышала это сейчас?»
«Ты слышала это сейчас…»

4. По ту сторону Вечной Ночи...

Она умерла ранним весенним утром...
Разум отказывался верить, но ее уже не было на Дреноре... Вот дернул же Гул'дан, неупокой Вечная Ночь его проклятую душу, отправиться одной на поиски приключений в негостеприимный Танаан.
До этого Джайнси пребывала в прекрасном расположении духа, вспоминая, чуть волнуясь, вчерашний визит (по каким-то пустяковым делам) в Осадный лагерь Железной Орды. Там, застигнутая непогодой, она расположилась у костра, когда к ней подсел молодой, ее возраста, орк. Сначала натянуто (он с опаской поглядывал на дьявозавра Мамочку), потом все более свободно текла беседа. Парень оказался родом из Клана Северных Волков и знал множество историй древности. В конце концов, молодость взяла свое, и вот они уже дружески тузили и пихали друг друга. В какой-то момент Джайнси почувствовала, что руки орка дольше обычного остаются на ее мускулистом, но все еще девичьем теле, нашаривая попку и грудь. Вздернулась губа, обнажая клыка, охотница взревела и оттолкнула незадачливого ухажера. Парень опрокинулся навзничь и виновато взглянул в ее глаза. "Не сметь, разорву" - прорычала она, а туповатая Мамочка с лютой злобой уставилась на лежащего паренька, приготовившись к прыжку. "Да я просто... Ну ты, это, не подумай..."
А теперь, за мгновение до смерти, ей было смешно и сладко одновременно... Весна...
...воздух сгустился, обрел форму, цвет и запах, и Джайнси парализовало. Оковы! Сбросила, мысленно прочитала несколько простых заклинаний и вновь не смогла поднять верный лук - взвизгнув, страшно - навылет, ее доспех пробил болт арбалета. "Вечная Ночь, сколько их там?"... Их, как оказалось, было трое. Последнее, что увидела охотница, были острые кинжалы разбойника, почему-то показавшиеся из ее живота...
Умирать не страшно, она умирала и воскрешалась уже много раз, каждой каплей своей крови насыщая неуёмную кровавую жажду Темных Богов, Адептом которых она была. Страшно сделать это, потяряв Честь!
Призрачный мир Целителя Душ, непонятный и пугающий. Охотница старалась не задерживаться в нем. Вот и сейчас, ища свое мертвое тело, она лишь на мгновение оглянулась на подступающих к ней призраков Предков, привычно отметив взглядом бесплотную фигуру огромного одноглазого орка-воина. Одноглазый тянул руку и, казалось, хотел что-то сказать... Таинство Воскрешения...
Через минуту, Джайнси уже кралась по тропинке, надев, на всякий случай, камуфляж. Перед смертью она успела запомнить имена тех, кто убил ее. Теперь они умрут, да упокой их души Вечная Ночь, но перед смертью Джайнси обязательно заглянет в их глаза...

5. Предок

- Ты звала меня, охотница?

Тяжелый голос, не принадлежащий ни одному из сущих миров, парализовал сознание и полностью подчинил своей воле. Джайнси, сидевшая на коленях возле очага, одеревенело скрипнув сухожилиями шеи, обернулась. Противится не было ни сил, ни воли. Краешком ускользающего сознания, какой-то малой частью своего эго, глазами сквозь трепетную пелену, ноздрями, вдыхающими дурман курившихся трав шамана, она ощутила ПРИСУТСТВИЕ! Предок откликнулся...

- Скажи, Старейший, а сколько своих Предков помнишь ты?
- О, девочка, моя помнить все Предка от прародитель - Отец Морж, однако, - добрые глаза Вождя Ко'Нани загадочно искрились в отсветах пламени...
Как же она любила бывать в гостях у этого забавного и деловитого народца - людей-моржей - и уютно сидеть возле очага, слушая беснующееся Море.
- Счастлив ты, Ко! Я не помню никого...
- Твоя помнит дед Вармош, однако, твоя знает своя предка-орка.
- Дед умер и не успел сказать. Я опоздала...
- Не кори себя, дочка, не твоя вина, однако. Вы - орка, вы - опора Орды!
- Да, орки всегда почитали Предков, даже после предательства Нер'Зула, а я... Я даже не знаю свой Клан! Я - сирота. Родителей, которых я не помню, убили, а ты, Вождь, выходил меня... - Кто я?! - слезы помимо воли брызнули из глаз, и Джайнси начала остеревенело тереть лицо.
Старый морж глядел на нее, молодую и сильную, в устрашающих доспехах с Восьмиконечной звездой Темного Ордена "Хорде Маллеус" на груди, но, в эту минуту, такую сломленную и жалкую.
- Твоя на самом деле хотеть узнать?...
Не веря своим ушам, охотница подняла опухшие от слез глаза на старика и, вскочив на ноги, выкрикнула - Да!
- Тогда моя звать шамана...

...Могучий орк-воин, левую мертвую глазницу которого рассекал уродливый шрам, шрам от вырванного им самим глаза, стоял перед ней. Она узнала его. В Призрачном мире, во снах ей являлся именно этот одноглазый воин и протягивал руку.
"Ты взывала ко мне, Джайнси?". "Да, отец...". "Я не твой отец, меня зовут Килрогг, но по праву крови ты принадлежишь к Клану Кровавой Глазницы". "А мой отец?...Я не помню его лик". "Он был храбрым орком и моим братом... Килторр... Он пал в походе на Аукиндон от рук поганых псов Альянса, он теперь со мной в ином мире. Он гордится тобой, Джайнси". "А матушка?". Призрак не ответил... "Дядя Килрогг...". "Если ты задала все вопросы, то мне пора..."
Бесплотная длань легла на плечо охотницы: "Сражайся с Честью, орк Клана Кровавой Глазницы! Теперь у тебя есть Предки!" Призрак легендарного Вождя улыбнулся. "Теперь ты можешь обращаться к Нам, в горе и радости мы не оставим тебя. Ты достойна - ты обрела свой Клан". Не справившись с увиденным, услышанным и осознанным, мозг Джайнси заботливо отключил сознание - она потеряла чувства и мягко осела на пол.

Старый Вождь Ко'Нани укрыл неподвижное тело охотницы тюленьей шкурой и нежно провел рукой по ее щеке. Его усы задрожали...
- Отдыхай до утра, моя малышка...

6. Путь охотницы

- Стой! Да стой же, ты, бесенок! - закричал старый воин. Но зеленый комочек, его внучка - малышка орчиха - не слышал окриков деда.
Вармош подоспел вовремя. Джайнси сидела на попе и терла мордочку, недоуменно глядя на ящерицу, укусившую ее за нос, а теперь стремительно убегающую под камень.
- Я хотеля поиглять с дляконом - в глазах малышки он не заметил ни слез, ни страха, только недоумение обманутого в игре карапуза.
Вармош взял внучку за подбородок и поднял зеленое личико с двумя потешно торчащими черными как смоль косичками:
- Ты не должна брать зверей в руки! Слышишь? Ты - воин!
- Деда, но я люблю зьвилюшек... Нихачу быть воином!
- Позор...
_________________________________________________________________

- Возми топор и повтори упражнение "Чардж"! - нахмурил брови Вармош, стоя перед соломенным чучелом, который он смастерил специально для тренировок. Орчиха-подросток обреченно вздохнула, неловко обхватила рукоять, затем капризно выгнула бровь:
- Он тяжелый и не удобный, не буду, я лучше из лука постреляю! - искривился рот Джайнси.
Она давно приглядела этот лук. С нее ростом, явно под взрослого орка, он стоял в углу шатра кем-то забытый и манил, и притягивал к себе взгляд. Несколько раз она уже брала его без спроса и натягивала тетиву, впитывая упругую мощь смертельного оружия, вглядываясь прищуром на воображаемого врага, который был обречен.
Вармош тяжело вздохнул: "Вот же противный возраст! А характер - не приведи Гул'Дан..."
"А может быть?... Чем Предки не шутят?" - орк вспомнил как льстились к его внучке дикие звери, стоило ей протянуть руку. И даже со свирепым псом -Бешеным - Джайнси отлично поладила еще будучи крохой. - "Не ее ли путь - путь Охотницы?"
Он оглянулся и задумчиво посмотрел на внучку, деловито снаряжавшую колчан стрел. Рядом с ней лежал заботливо отполированный старый лук...
_________________________________________________________________

"О, Предки, как быстро летит время," - думал одряхлевший орк, глядя как по двору поднимая пыль, которая отсаживалась на ее потном теле, крутится, перекатывается и без перерыва стреляет по мишеням его внучка - выросшая и возмужавшая Джайнси. На ней был только лиф и набедренная повязка. Доспех был заботливо уложен в хижине. Вармош невольно залюбовался ладной фигуркой девушки, уже входившей в женственную стать орков.- "Охотница. Ну надо же..."
Старик опасливо покосился на кошку Досю - одного из первых питомцев Джайнси - мирно дремавшую в тени по приказу хозяйки, но даже сквозь дрему источавшую свирепую мощь хищника.
"Как они похожи," - тяжело ворочались мысли в голове сомлевшего в жару Вармоша, - "Хозяйка и кошка, кошка и хозяйка - молодые, сильные, свирепые и безжалостные... Да, не позавидую я их врагам... И никто, я дума..."

Солнце припекало, и в тени навеса сгорбилась спящая, иссохшая от времени фигурка воина, из угла пасти которого повисла старческая слюна.
Джайнси опустилась на колени перед дедом, взяла его правую беспалую руку и нежно поцеловала. Потом подхватила легкое тельце и отнесла в шатер на ложе.
"Спи, деда, отдыхай. А когда вечером ты проснешься, мы с тобой споем песню..."

[LocGra]

ДЕНЬ ЗНАКОМСТВА

В аукционном доме, что расположился на Аллее Силы, прямо у входа в Великий Оргриммар, отрекшийся тщательно просматривал товары, в этот раз его интересовали шкуры, он уже почти закончил выбирать, когда его окликнули. «Хозяин, хозяин! Он здесь, он пришел» — шептал маленький бес, дергая отрекшегося за подол платья. «Спасибо, а теперь проваливай» — так же шепотом произнес отрекшийся, слегка пнув беса в бок.

В ворота Оргриммара, ведя под уздцы вьючного мула груженного тюками выделанных шкур, вошел молодой орк. Он поздоровался со стражниками и прямиком направился в «Сломанный Клык». О, Гатжутар, тром-ка! — поприветствовал его кабатчик, -тебе как обычно, жабьего яда и рульку? Орк замотал головой, — Не, сегодня слишком жарко, да и дел еще много, налей-ка мне стаканчик эльфийского вина и принеси маринованных пяточков.

Орк прошел в глубь зала, и усевшись за свободный столик достал из-за пояса небольшой мешочек из кожи с шелковыми тесемками, покрутил его в руке и положил перед собой на стол. «Слушай, Мораг, а где моя свояченица?» — спросил орк у кабатчика, который уже спешил к столику, неся на подносе блюдо с маринованными свиными пяточками и стаканом молодого вина с винокурен Вечной Песни. «Хозяйка скоро придет, она пошла к Мароггу, за колючими грушами для десертов» — ответил Мораг, выставляя заказ на стол. «Десерты? В Сломанном Клыке?» — удивился Гатжутар. «Ну, она их иногда печет, ну, для подопечных Батлвейл» — пояснил кабатчик — «Не молода она уже, а своих детей нет, вот иногда и балует детишек из приюта». «Ясно» — ответил Гатжутар, пережевывая очередной пяточек.

Когда орк покончил с трапезой, в таверну, неся большую корзину с колючими грушами вошла Гришка — немолодая, но по своему привлекательная, орчиха, с выкрашенными, дабы скрыть начавшую пробиваться седину, в рыжий цвет волосами. «Привет зятек, в гости или по делам?» — Спросила она ставя корзину на стойку. «И по делам, и в гости» — ответил Гатжутар. «Вот, гостинец тебе от жены.» — протягивая кожаный мешочек с шелковыми тесемками, сказал орк. «Кому жена, а кому и сестренка, младшая» — парировала Гришка, развязывая тесемки. Она подставила ладонь, и аккуратно высыпала на нее содержимое мешочка — две золотых серьги в форме колец, украшенными гравировкой, которая рассыпалась тысячью искр в солнечных лучах. «Красота то какая! Это она сама сделала?» — вставляя в уши новые серьги, спросила Гришка. «Ага, с каждым разом у нее все лучше и лучше получается» — ответил орк, вставая из-за стола.

— Посиди еще немного, расскажи как Сакгра, как дочка, растет?
— Сакгра нормально, через пару месяцев должна родить, надеюсь будет сын. Джайн’на растет, во всю помогает жене, уже и питомца себе завела, тигренка. Давай я сейчас с делами разберусь и зайду еще, выпьем, поговорим.
-Хорошо, а я пока гостинцев соберу, да письмо напишу, заскочишь на обратном пути в Колючий Холм? передашь его Гримтаку?
— Заскочу, у меня как раз еще для Китхи подарок — похлопывая себя по карману, ответил Гатжутар и отправился к аукционному дому.

…

— Эй, нежить, можно тебя на минутку? — окликнул отрекшегося, стоящего около тюков со шкурами, Гатжутар.
— Ну во первых, здравствуйте — с нотками раздражения в голосе ответил отрекшийся, поворачиваясь на зов — «Во вторых, не тебя, а Вас, мы с Вами не знакомы и вместе ни пили, ни кровь врагов не проливали». Отрекшийся подошел поближе и поманил орка костлявым пальцем, ошарашенный орк, повинуясь, немного наклонился, так что их головы стали примерно на одном уровне. «Ну а в третьих, никогда, запомни, НИКОГДА, не называй нас нежитью, мы — Отрекшиеся» — гневно прошептал отрекшийся.

— Оу, э… извини те, я не хотел твас оскорбить.
— Уже лучше, продолжайте пожалуйста.
— Я увидел что Вас интересуют шкуры, у меня есть немного отличных шкур.
— Уже интересно.
— Так вот, я бы хотел предложить Вам их купить, я готов их отдать по цене ниже, чем у этих — орк скосил взгляд на внимательно изучавшего его аукциониста — э.. гоблинов, лишь бы самому с ними не связываться.
— Господа, если Вы решили делать бизнес друг с другом, то я таки был бы очень признателен, если вы будете делать это в другом месте — вмешался в разговор гоблин. «Хорошо Фаздран, мы уже уходим, но я вернусь, попозже» — ответил отрекшийся — «Ну, что же, пойдемте посмотрим ваши шкуры» — уже направляясь к выходу сказал отрекшийся.

Отрекшийся внимательно осмотрел шкуры, повернулся к орку, и сказал: — «Готов дать за них пять с половиной сотен золотых». Гатжутар почесал затылок.
— Ну, я планировал выручить за них шесть с половиной сотен.
— Ага, и оставить тридцать с мелочью за комиссию гоблинам.
— Шестьсот двадцать, все равно больше чем пятьсот пятьдесят.
— А пятьсот семьдесят, прямо вот здесь — отрекшийся похлопал себя по кошелю на поясе — и сейчас.
— Шесть сотен, тут три с четвертью тюка отборных шкур — не сдавался орк.
— Пятьсот девяносто и стаканчик вина, дабы отметить сделку.
— И два стаканчика.
— Договорились.

Отрекшийся достал из кошеля шесть мешочков с монетами, отсчитал из одного десять золотых, и протянул мешочки орку — «Пересчитывать будете?» «Позже, в трактире, за стаканчиком вина» — ответил Гатжутар — «Куда сгружать шкуры?». «Минутку» — ответил отрекшийся и щелкнул пальцами. «Чего надо, хозяин?» — из-за спины отрекшегося выскочил бес
-Отведи мула к банку, и сдай шкуры на хранение, потом приведешь мула к Сломанному Клыку и можешь быть свободен, пока.
— Будет сделано, хозяин.
— Погоди, вот, возьми пару золотых, а то старина Пунк, опять будет возмущаться и говорить, что доступ к ячейке предоставляется только клиенту.

Бес взял монеты, второй рукой взял мула под уздцы, и отправился в сторону Волока. Отрекшийся протянул руку орку — «Пора бы нам и познакомиться. меня зовут Данфорт». Орк пожал холодную руку отрекшегося — «А меня Гатжутар», и новоиспеченные знакомцы отправились в «Сломанный Клык».
-------------

P.S. Хотел отредактировать предыдущий пост, но толи я тупой, толи время на внесение изменений ограничено.

[LocGra]

ДЕНЬ X: ВЕЧЕР

Лок’гра проскакала на своем коне почти весь день, останавливаясь только пару раз по нужде, да перекусить в прохладной тени оазиса в самый разгар жаркого дня. Подъезжая к каньону, она увидела, что он затоплен. Она совсем забыла, что много лет назад, когда она еще была совсем ребенком, Смертокрыл натворил много разных дел в Азероте. Ей было лет восемь, не больше, и страшные воспоминания детства почти стерлись из памяти. Лок’гра вспомнила как Батлвейл, с испуганными глазами будила малышей, и они, выстроившись по парам и взявшись за руки, шагали в портал, на другой стороне которого, их встречала мисс Ария. Лок’гра с интересом разглядывала молодую женщину с добрыми глазами, это был первый человек, который смотрел на нее с любовью, а не с отвращением, и не пытался ее убить. В те дни, в Даларанском приюте было много детей, почти со всего Азерота, сироты Орды и Альянса, поначалу сторонившиеся друг-друга, к концу первой недели проведенной в общем приюте, уже играли вместе. Общая беда не надолго примирила давних врагов.

Лок’гра остановила коня почти у самого края каньона, спешилась и осмотрелась. Подъемник, на котором они с отцом и сестрой когда-то спускались на дно каньона был сломан, подвесные мосты — сорваны, вода доходила почти до самого верха. Пещера скрытая среди скал, точнее берлога, огромного медведя, наводившего в свое время ужас на местных обитателей, до тех пор, пока дед Лок’гры, Загтар Каменный Кулак, не выследил и не убил его, была затоплена. Загтар, в свое время, обустроил в освободившейся берлоге охотничью стоянку, которой после его смерти, пользовались его сын и старшая внучка.

— Ну значит там ее точно нет, — подумала Лок’гра, — Вечереет, пора искать пристанище на ночь. Лезть в горы в сумерках показалось Лок’гре дурной затеей, поэтому она решила заночевать на одной из скал торчащих из воды. Лок’гра отломала несколько, еще не совсем сгнивших, досок от остатков подъемника и связала их в подобие маленького плота. Лок’гра сняла свою одежду и аккуратно сложила в рюкзак, после чего поставила его на плотик. Орчиха шагнула в воду и и на мгновение ее тело парализовало от резкой перемены температуры, не смотря на жаркую погоду, вода оставалась холодной, подпитываемая потоками ручейков из Фераласа. Опираясь на плотик, чернокнижница доплыла почти до середины каньона, огибая один из торчащих из воды шпилей, в поисках более-менее удобного пути на верх, она обнаружила остатки подвесного моста, Лок’гра подплыла к ним, подергала веревки и попробовала подтянутся держась за мостки. Мост выдержал. Подтянувшись еще раз, Лок’гра закинула рюкзак за спину, и стала подниматься вверх. Забравшись на шпиль, Орчиха осмотрелась, по периметру располагалось несколько потрепанных палаток, остатки каких-то построек и несколько старых лавок, в центре площадки размещалось выложенное камнями кострище. Лок’гра сначала не хотела разводить костер, но холодная вода и пронизывающий ветер заставили ее передумать, собрав по округе палки и сломанные лавки она развела костер, порыскав по палаткам она нашла старое покрывало и стряхнув с него пыль, закуталась в него, и села поближе к костру.

Наступила ночь. Луна и звезды скрылись за облаками. Вдали сверкнуло несколько молний и прогремели раскаты грома. Согревшись и обсохнув Лок’гра оделась и затушила костер. — Не стоит сегодня ночевать под открытым небом, — сама себе сказала чернокнижница и пошла к палатке в которой нашла покрывало. Сверкнула молния, и Лок’гре показалось что на соседней скале кто-то стоит, она начала всматриваться в темноту. Прогремел гром, первые капли дождя упали на землю. Снова сверкнула молния, тотем, старый деревянный тотем вырезанный из бревна и украшенный рогами и перьями стоял на соседнем шпиле. Орчиха успокоилась и поспешила укрыться от дождя в палатке. Устроившись поудобней на старой лежанке, и укрывшись покрывалом, она почти сразу заснула, под барабанную дробь дождя. В эту ночь ей ничего не снилось…

[LocGra]

ДЕНЬ ПАДЕНИЯ КОРОЛЯ-ЛИЧА

В Подгороде было шумно — отрекшиеся отмечали победу героев над Королем-личем, теперь, когда он пал, зов плети почти стих, и им не приходилось тратить столько сил на противостояние ему. В одном из закоулков катакомб двое отрекшихся — мужчина и женщина сидели взявшись за руки и о чем-то беседовали.

— Камь, у меня для тебя есть сюрприз! — сказал отрекшийся и вытащил из- за ящика плетеную корзину с крышкой, — я думаю тебе понравится! Отрекшаяся пододвинула корзину к себе и охнула открыв крышку.

— Сыр! Штормградский бри! Как же я любила его вкус… Жаль, что сейчас, мы не сможем полностью насладиться его мягким и нежным вкусом… А это что? — Отрекшаяся взяла в руки бутылку вина, что бы прочитать этикетку, — Вино Вечной Песни. Корпс, кажется я понимаю к чему ты клонишь, но только скажи мне, как ты это себе представляешь? Мы отрекшиеся, наша плоть мертва, мы физически не способны на… близость…

— Это я тоже продумал, — улыбаясь ответил отрекшийся, и отодвинул клетчатое покрывало со дна корзины, — Вот новейшая разработка наших алхимиков — зелье обмана!
— Ты наверно хотел сказать «зелье иллюзии»?
— Нет! Зелье иллюзии — игрушка, баловство для праздников, а это зелье обмана! Отрекшийся осмотрелся, нет ли кого рядом, и уже шепотом продолжил.
— Зелье обмана, алхимики все еще трудятся над ним, но уже сейчас оно почти полностью работает, меняя не только наш внешний вид, а изменяя нас полностью!
— Откуда ты все это знаешь?
— Я принимал участие в экспериментах, в составе основной группы.
— На тебе ставили опыты?
— Нет, не на мне ставили опыты, а я тестировал новое зелье!
— Это тебе доктор Герберт Галси сказал?
— Да, постой, вот он сволочь! Он же мог меня убить, если бы что-то пошло не так… Ну да ладно, я жив, а самое главное — зелье работает!
— И как оно работает?
— Как я уже говорил, оно полностью нас меняет, возвращаются чувства обоняния и вкуса, кровь начинает течь по венам, чувствуешь себя живым! Жаль что не на долго, всего около часа… и потом неделю не действует.
— Ну что же, тогда приступим! — отрекшаяся взяла пузырек с зельем.
— Подожди, не здесь и не сейчас, во первых, тут, уж поверь мне, ужасно воняет, во вторых, как ты думаешь, что сделает стража обнаружив двух людей в Подгороде?
— А… ну да…
— На ферме Алого Ордена уже убрали зерно, а солому собрали в стога, встретимся там, в полночь. А пока мне надо на дежурство, сегодня моя очередь помогать Майлзу в подготовке новичков.
— Хорошо, я приду.

Отрекшиеся поднялись и Корпс задвинув корзинку обратно за ящики, обнял Камь и что-то прошептал ей на ухо. — Пошляк! — воскликнула она и слегка ткнула его в плечо, — смотри, не опаздывай, у меня тоже для тебя есть сюрприз!

***

Было уже за полночь, к стогу сена прислонившись спинами сидели двое мужчин, и тихонько смеялись глядя друг на друга.
— Ты точно уверен что не хочешь стать паладином? — спросил мужчина в красном платье. — и снова рассмеялся.
— Точно не хочу, — засмеялся второй.
— А сыр действительно вкусный.
— И вино хорошо подчеркивает его вкус.
— Ну зато теперь ты узнал побочное действие эликсира.
— И не говори.
— Ага.
— Никому.
Мужчины снова рассеялись.
— Долго еще?
— Минут пятнадцать — двадцать.
— Долго. Не вытерплю.
Мужчина в платье встал, и отошел за другую сторону стога. раздалось журчание.
— Корпс, иди сюда, посмотри на это!
— Да что я там не видел?
— Такого не видел точно.
— Да ладно гнать!
— Я сказала, иди сюда!
Корпс отпил вина и подошел к Ками.
— Что тут у тебя? Похвастаться решила?
— Нет, смотри — Камь указала на пару ног торчащих из стога.
— Помоги мне, — сказал Корпс, берясь за одну ногу. Камь взялась за вторую, и они вытащили из соломы тело молодого парня, лет двадцати с небольшим. Корпс принялся осматривать тело — «Совсем свежий, часа три, не больше. А вот и причина смерти» — Корпс вытащил из спины небольшой нож и осмотрел его, клинок сантиметров двадцать, плашки из дорогого дерева с выгравированными головой льва на одной и литерой «М» на другой.
— Что-то не ладно нынче в Альянсе — сказал отрекшийся пряча нож в сапог, — Надо отнести его Госпоже, поможешь?
— Конечно, но сначала доедим сыр, допьем вино, и станем самими собой.

[WARG]

Мескалита. Порочный свет.

Приятный теплый ветерок колыхал золотую листву лесов Вечной Песни, гоня по кронам багряную, с отблесками желтого и оранжевого, волну. Высокое голубое небо было приветливо и солнечно, высоко-высоко парили взрослые даркондоры в окружении неопытного молодняка. Мескалита сидела под золотой кроной, слегка смежив веки и улыбаясь, глядя как по поляне прыгает, точно молодой рысёнок, ее младшая сестричка. Красивая, стройная, вполне уже зрелая, с толстой белокурой косой, Планария кувыркалась и прыгала за порхающими бабочками, делала колесо, стойку на руках и смеялась.

- Сестренка! Смотри что я нашла! Скорее – скорее! Это так интересно! – белокурая, как и ее сестра, Планария вихрем подлетела к полулежащей Мескалите и раскрыла ладонь. На ней была брошь с изумрудом, в виде искусно сделанного жука-скарабея. Одна из маленьких лапок была отломана.

- Красивый - прошептала Мескалита. Взгляды девушек встретились. Планария, которая была всегда более эмоциональная и не могла скрыть эмоций, покраснела. Багрянец на идеальной белой коже был заметен вдвойне и всегда возбуждал Мескалиту.

- Сестренка… - голос Планарии стал тихий и бархатный, преисполненный желания. Мескалита притянула младшую сестру к себе и их губы сплелись в поцелуе. Планария закатила глаза и рука ее полезла в обтягивающие, цвета молодых листьев мяты, штаны. Мескалита тоже чувствовала, как там, внизу, горит и пульсирует ее влажное лоно, возбуждение накатило на нее с новой силой. Она стиснула маленькую упругую грудь молодой эльфийки, ее рука скользнула вслед за рукой Планарии, туда, где было горячо и влажно. Мескалита закрыла глаза. По телу растекалось возбуждение. Планария, не сдерживаясь, стонала. Когда Мескалита открыла глаза, она увидела, что целует истлевающее, чернеющее лицо. Она дернулась назад, пытаясь разорвать объятия, пытаясь высвободиться, оторваться от поцелуя и ударилась головой о ствол дерева. С силой и ужасом она оттолкнула жутко ухмыляющееся лицо мертвеца, которое сгнивало и чернело прямо на глазах. Мир вокруг терял краски, трава пожухла, а вдалеке в клубах черного дыма едва просматривались очертания Луносвета и марширующих в его сторону орд нежити. Та, что была сестрой Мескалиты, ползла к ней, вертя почерневшей лысой головой, лопнувшие глаза стекали по гнилым струпьям щек и Мескалита наконец смогла закричать.

* * *

И в тот же миг она проснулась. В палатке было холодно, полог трепало ветром. Взмокшая, эльфийка крови замерзла и поежилась. Интересно, она закричала только лишь во сне или же жуткий кошмар, один из многих преследующих ее, заставил кричать ее и на яву. Латы были аккуратно разложены рядом, одноручный меч и щит стояли, приставленные к походному раскладному стулу. Она выглянула из палатки. Белые стриженные под каре волосы липли к щекам. Тирисфальские леса были молчаливы и темны. Туман лежал в низинах, а небо было затянуто темными хмурыми тучами. Рассвет, если и начался уже, то за плотной пеленой туч был невидим. Мескалита коротко помолилась, взывая к силе Света и поминая в молитвах святых братьев и сестер Алого Ордена, и в отдельности госпожу Вайтмейн.

Смысла ложиться досыпать уже не было, да и недавний кошмар не располагал к продолжению сна. Быстро облачившись в броню, паладин Алого Ордена, эльфийка крови Мескалита вышла из палатки. Влажный холодный воздух этого светом забытого места, этих жутких лесов на самой границе с Чумными Землями, полных мертвецов, заставлял неприятно ежиться. В отличие от братьев и сестер по ордену, Мескалита все же различала разумную нежить - отрекшихся и безмозглую кровожадную сволочь из Плети, но не мешкая разила в бою и тех и других, во славу Света и Алого Ордена.

Костер в центре лагеря догорел совсем недавно, и красные угли манили своим остывающим теплом. Караульные были на посту, и Мескалита мысленно помолилась за них. Их экспедиция скоро должна была подойти к концу, удар по нежити из Западных Чумных Земель был нанесен точно в соответствии с планом. По дороге еще был разбит один караван мертвяков, из тех, что были разумными и служили королеве нежити. Мескалита ненавидела нежить. Картины падения Луносвета и осквернения священных земель высших эльфов никогда не забудутся. Тогда она была совсем юной, а сестра так и вообще подростком. Сестра… Где она теперь? Быть может, ее кости давно уже омывают дожди Темнолесья или гложут геенны Степей, а может она живет где-нибудь в далеком Громовом Утесе с тауренами (почему-то эта мысль заставила ее улыбнуться). Этого она не знала. Сестра покинула ее давно, убежала, отправилась в странствия. Она всегда была непоседой и удержать ее у Мескалиты просто не получилось.

Сама Мескалита после ее ухода, казалось, потеряла часть себя. Как давно это было… сколько лет прошло… А потом она попала в засаду к нежити. Безумная толпа упырей, скелетов. Эльфийка билась долго и разила яростно, но силы ее заканчивались. Судьба ее была бы решена раз и навсегда, если б не появившийся отряд крестоносцев Алого Ордена. Они разбили нежить и сопроводили ее в Монастырь. Она помнила, как долго ее тогда держали в клетке, проверяя, нежить она или нет, или может быть из тех, кто сочувствует этим тварям. А потом случилось то, что заставило Мескалиту ревностно принять идеалы ордена. Разбитая, покинутая, одинокая, уставшая от скитаний, она встретила ту, кто вдохновил ее и укрыл заботой и любовью.
Верховный Инквизитор Вайтмейн. Ее она боготворила, ее приказы выполняла с безумным рвением и не щадя себя и тем более других. Та, кто спасла ее, укутала заботой, стала наставницей и… возлюбленной. Мескалита мотнула головой, отгоняя жуткие воспоминания давно минувших дней. Камера в подземелье Монастыря. Двое пьяных стражей из числа офицеров. Молодой стражник-рядовой, стоявший на карауле, пока мерзавцы насиловали ее, то и дело попискивавший срывающимся от страха юношеским голосом: «ребят, может хватит, нас сейчас засекут». К сожалению, это она помнила отчетливо и эти воспоминания, наверное, не рассеются никогда. Тогда она познала в полной мере боль, унижение и жажду убить себя как можно скорее и таким образом очиститься. Но все эти мысли и чувства затмила она. Госпожа Салли Вайтмейн, не известно по какой причине, спускалась лично в казематы ордена.

Молодой стражник увидев ее выдохнул и простонал. А после его рот запечатала сила Верховного Инквизитора и бедняга не смог сказать ни слова. Глаза его расширились от ужаса, по щекам потекли слезы. А она шла вниз, по старым стесанным ступеням, к пыхтящим воинам Алого Ордена. Один сидел на скамейке, широко расставив ноги и даже не удосужившись надеть штаны. Второй со спущенными штанами совершал простые движения вперед – назад, слегка ускоряясь и покряхтывая. На холодных камнях камеры лежала эльфийка крови, побитая, с кровоточащим носом и щекой, глаза ее были полузакрыты и слезы текли тоненькими ручейками по саднящим щекам.
- Г..г..спожа В… Вайт… - только и смог проговорить один из стражников, тот, который сидел на скамейке. Взмах изящной руки обтянутой белой с золотым перчаткой. Незримая сила навалилась на стражника и он потерял сознание. Второй страж повернул голову, увидел Верховного Инквизитора в полном своем церемониальном облачении и при регалиях. Глаза его расширились от ужаса, живот скрутило и он с шумом пустил ветры. Губы дрожали, он одной рукой попытался натянуть штаны и прикрыть торчащий розовым колом член, запутался, а после и его накрыл ментальный удар Вайтмейн. Он осел и повалился на камни камеры.
Верховный Инквизитор подошла к неподвижно лежавшей эльфийке и склонилась над ней.
- Дитя, встань. – это был тихий и мелодичный голос, но полный власти и силы. Мескалита почувствовала, как нестерпимый обжигающий свет исходит от этой молодой женщины, как касается ее, очищая и придавая сил. Она поднялась и увидела Верховного Инквизитора Вайтмейн во всей красе и власти. Багровый с золотым и белым наряд, посох с крестом в руке. Она раскрыла объятия и эльфийка крови помимо своей воли устремилась к ней, прижалась, как несчастное дитя и навзрыд разревелась.

Спустя несколько дней был суд над всеми троими, на котором присутствовали все высшие чины Алого Ордена, которые были в Монастыре. Мескалита сидела рядом с Вайтмейн и молча смотрела на обидчиков. Гордая кровь эльфов, гнев и жажда мести брали свое и эльфийка, над которой надругались, не хотела упустить ни секунды мучений и ужаса в глазах ублюдков.

Самого младшего, того, что стоял на страже, вздернули на веревке. Он вопил, как поросенок, умолял, упирался, когда его тащили. Штаны он намочил еще до того, как его вздернули, еще по пути к эшафоту. Когда тощее тельце задергалось, начало выписывать ногами разные фигуры, а потом затихло, мерно раскачиваясь на веревке, Мескалита улыбнулась уголком красиво очерченного рта.

Того, что был первым, бородатого высокого стражника, который встретил спускающуюся Вайтмейн сидя на лавке со спущенными штанами, крестоносцы казнили гораздо более жестоко. Полоска за полоской, палач срывал с него ленты надрезанной кожи. Рот пленнику завязали, но даже через плотную веревку слышался надсадный хрип, бульканье и визг. Глаза бородатого вылезли из орбит от боли. Палач срезал еще много пластов, прежде чем сердце пленника не выдержало и разорвалось от непереносимой боли. Мескалита смотрела, не отворачиваясь.

Последним умер стражник-офицер со шрамом на левой щеке. Его смерть была самой мучительной, поскольку госпожа Вайтмейн приказала клирикам поддерживать в нем жизненные силы, чтобы тот дольше мучился. Ноги и руки его растянули на цепях, таким образом, что обнаженный пленник висел лицом вниз в горизонтальной плоскости, в полутора метрах над землей. Его мужское достоинство, обрамленное густыми черными вьющимися волосами свисало вниз. Палач и двое его слуг приволокли переносную жаровню в которой плясало пламя. Когда огонь занялся, Вайтмейн встала со своего места. Ее правая рука легла на плечо Мескалите и Верховный Инквизитор начала:
- Помолимся, братья и сестры! Эти еретики отошли от наших канонов. Они предали Алый Орден. Двое из них уже обрели смерть в муках. Остался последний. Помните, братья и сестры. Любому, кто будет слаб в своем служении Свету и предастся низости, любому, кто станет пособником Тьме будет уготована такая судьба. Приступайте – она махнула рукой, облаченной в изящную церемониальную перчатку тонкой кожи. Помощники палача баграми подтянули жаровню, огонь в которой погас, но жар от углей был неимоверно силен. Первой жаровню подтащили под левую ногу пленника. Запахло палеными волосами и плотью. Узник задергался в цепях. Жар прожигал, заставлял плоть чернеть и обугливаться. Кожа сперва краснела, потом чернела и слезала, скользя по горячему мясу. Два клирика стояли рядом, и едва слышно читали поддерживающие мантры, склонив головы и закрыв глаза.

Жаровня проделала путь от левой ноги к правой руке, потом ко второй ноге и руке. На цепях висело тело, которое было приковано за обуглившиеся кости, но самое жуткое в этом всем, что оно еще было живое. Мескалита подумала, что сейчас жаровню отодвинут к лицу и пленнику дадут умереть в жутких муках. Однако прежде этого жаровню пододвинули к поясу пленника, спалив то самое греховное место, ставшее причиной казни.

После смерти пленника, обугленный кусок мяса сняли с цепей и уволокли, чтобы выбросить с обрыва, за пределами Алого Монастыря, как и два других тела. Никто из собравшихся не проронил ни слова. Мескалита бросила украдкой взгляд на Верховного Инквизитора Вайтмейн и замерла. Глаза госпожи Салли Вайтмейн горели от нестерпимого пламени возбуждения. Вечером этого же дня Мескалиту пригласили в личную келью Верховного Инквизитора, где она познала весь безумный огонь похоти и любви своей спасительницы.

* * *

Девушка паладин пристальнее всмотрелась в предутреннюю темноту. Что-то было не так. Шестое чувство подсказывало Мескалите, что где-то совсем рядом таится опасность. Практически незаметных ассасинов – отрекшихся она заметила чудом.
- Тревога! Подъем! К ОРУЖИЮ! – прокричала Мескалита. Караульные недоуменно повернулись к ней. Новички. Это было их смертельной ошибкой. Черной тенью скользнул ассасин-андэд в сторону, пропарывая коротким мечом живот воина, аккурат в сочленение лат, которые были выкованы по старому образцу и были полны слабых мест. Черная тень, напрыгнувшая на Мескалиту, отлетела от сияющего ярко-желтым светом щита, закрывающего эльфийку крови. Паладин почувствовала, как ярость наполняет ее тело, в глазах загорелся неистовый огонь. Она разила напавших на лагерь отрекшихся самоотверженно и неистово. И вскоре, во многом благодаря ей, нападение удалось отбить. В плен был захвачен один из нападавших, судя по всему простой рядовой отрекшийся. Он смеялся, когда его тащили бойцы Алого Ордена. Внезапное нападение унесло жизни шестерых братьев ордена. Трое были убиты на месте, и трое умерли от ран или яда, так и не дожив до возвращения в Монастырь.

Отряд в Монастыре встретили тепло, насколько на эти чувства были способны братья и сестры Ордена. Погибших рядовых похоронили с почестями, а палачи забрали пленника в казематы. Отрекшиеся почти не испытывают боли, это факт, однако существовало не мало средств усилить эту чувствительность и заставить нежить страдать и испытывать боль. Мескалита не испытывала к отрекшимся лютой ненависти, как к восставшим умертвиям из Плети, она понимала, что мертвецы Артаса и Сильваны – разные, однако никогда не говорила об этом вслух. За годы в службы в ордене она поняла и приняла многое. Одни истины и догмы ее сознание пыталось отвергнуть, иные принимало легко и просто, но Мескалита всегда была пряма и уверена в своих действиях. Она поставила себе целью служение Свету и борьбу с нежитью. Свету… Проводя время в молитвах в своей небольшой кельи, Мескалита всегда, обращаясь к Свету, называла его «Богиня Света». Почему именно так она не понимала, но ей часто виделось, будто тот Свет, который она восхваляет исходит от идеально прекрасной женщины, от богини-покровительницы. Иногда, во сне ей даже являлись расплывчатые видения возлюбленной богини, которая манила к себе, держа в руках две сферы – черную и белую. После таких снов Мескалита просыпалась всегда в крайнем возбуждении, влажная, с горящими щеками. Все это она списывала на любовь к Свету, к Богине Света. Иногда она, задумываясь об этом, думала, что образ женщины в ее сознании родился благодаря безмерной преданности и любви к госпоже Вайтмейн.

Помывшись после похода, одевшись в легкие наряды Ордена и оставив броню в келье, Мескалита поспешила с докладом лично к госпоже Вайтмейн. Та передала через посыльного весть, что хочет видеть сестру Мескалиту, ибо для той есть особое задание. Дверь в личные покои Верховного Инквизитора оказалась открыта. Мескалита прошла и почтительно поклонилась стоявшей спиной к окну и лицом к ней Вайтмейн. Белые волосы верховного инквизитора ниспадали с плеч, алая невысокая митра с овальным рубином в центре золотой каймы лежала на столе. Красные чулки с кожаными ремням подчеркивали стройную и красивую фигуру молодой женщины. Багровый, отделанный золотом, табард с корсетом выделяли соблазнительные формы служительницы света. Плечи были обнажены, закрываемые лишь ворохом рассыпавшихся белых волос. Взгляд Верховного инквизитора был сосредоточен на вошедшей в покои эльфийке крови. Вайтмейн была красивой женщиной, но одна черта в ее лице притягивала больше других. Алые следы, точно от кровавых слез, тянулись от нижних век и проходили полосами по красивым щекам.

Никто, начиная от послушников и послушниц и кончая высшими чинами Алого Монастыря не знал доподлинно, откуда появились и что из себя представляют эти следы. Одни говорили о том, что они появились еще в детстве, когда Верховный Инквизитор была маленькой девочкой. Тогда семью Вайтмейн атаковали какие-то твари, может быть нежить, а может и нет. На глазах у девочки чудовища разорвали родителей, и та, опустившись на колени и закрыв глаза, начала молиться. И так чиста и неистова была ее молитва, что сила света разогнала тварей, а слезы, которые катились из глаз маленькой Салли стали кровавыми и на всю жизнь оставили эти следы.
Иные же слухи, несколько похожие на первые, повествовали о несчастной судьбе юной Вайтмейн, которая путешествовала со своей семьей по северу Лордерона, когда ее родителей поразила чума Короля Мертвых и те восстали в виде упырей. Маленькая, но одаренная с рождения жрица Салли Вайтмейн убила их, а потом слезы отчаяния и боли покатились по ее лицу, и были они кроваво красными.
Были еще и такие слухи, приписывающие появление этих мистических алых следов божественной воле. Истовость молитвы Вайтмейн столь сильна, что когда она остается на едине с собой и Светом и читает Литанию Великого Искупления, ручейки кровавых слез текут по ее щекам, оставляя несмываемые следы.

- Мескалита… - нежно позвала Верховный Инквизитор. Голос ее, красивый и бархатный, очаровывал.
- Да, госпожа Верховный Инквизитор Вайтмейн. – почтительно поклонилась эльфийка во второй раз, как вошла в личную келью Салли Вайтмейн.
- Подойди ко мне, паладин Алого Ордена. У меня есть для тебя серьезное задание. – Верховный Инквизитор не сводила глаз с вошедшей стройной эльфийки.
- Слушаю вас, госпожа Вайтмейн. – Мескалита опустилась на одно колено. Она не видела, как красивые глаза Салли сузились и она прикусила нижнюю губу. Инквизитор тряхнула головой, как бы отгоняя наваждение и продолжила говорить.
- Мескалита, твой путь лежит в далекие ледяные хребты северного континента Нордскол. Скоро, совсем скоро орден выступает с миссией именно туда. Я не могу пока сказать, когда именно выдвинуться наши основные силы, но знаю лично от Высшего Генерала, что не более чем через полгода основные батальоны ордена отправятся туда. Подготовка уже началась. Но прежде чем к берегам Нордскола придет основная эскадра, будет выслан авангард из сил особого назначения. Опытные и лучше бойцы, ассасины и жрецы нашего ордена отправятся туда для разведовательно –подготовительной операции. Ты одна из тех, кто удостоен этой чести. Ты понимаешь?
Мескалита, коленопреклоненная, отсалютовала. Она все понимала. Нелюдь в Алом Ордене была не в почете, то что она, эльфийка крови, из расы, которая присоединилась к Орде, дослужилась до чина лейтенанта и негласно стала правой рукой самой Вайтмейн – огромная честь.
- Я сделаю все, что нужно, госпожа и не подведу орден и вас лично.
- Я знаю, глупышка, знаю. – в голосе Верховного Инквизитора было тепло и еще кое-что, знакомое Мескалите за долгие годы пребывания в ордене. Салли Вайтмейн подошла к эльфийке и взяла ее лицо в свои руки, облаченные в багрово-алые митенки, доходившие до середины плеч. Она наклонилась к коленопреклоненной Мескалите, эльфийка ощутила запах духов из цветков Слез Артаса, пряный и пьянящий. Когда полные губы Вайтмейн сомкнулись на ее губах, Мескалита закрыла глаза. По телу пробежал жар возбуждения.
- Богиня Света радуется, когда мы любим друг друга, Мескалита – зашептала ей в ухо Верховный Инквизитор и эльфийка вздрогнула. Она думала, что только ей приходит в голову думать о великом Свете как о некой Богине и, признаться, иногда даже боялась этих мыслей. Легким движением Салли расшнуровала свой корсет и груди, большие и красивые, с розовыми сосками, вывалились из заточения. Мескалита почувствовала, как там, внизу, становится нестерпимо мокро. Молча, Верховный Инквизитор сняла одежду с эльфийки, с жаром посмотрела на белую кожу, на алеющие маленькие соски красивых небольших упругих грудей. В алых чулках с кожаными ремешками, она прошла к одному из шкафов и достала оттуда хорошо знакомую Мескалите их общую подругу - кроваво красную плеть с девятью кожаными ремнями, с длинной рукоятью, заканчивающуюся круглым отполированным набалдашником… тоже очень хорошо знакомым… Этот вечер Мескалита проведет в пламени безумной и порочной любви, а завтра… Ей не хотелось думать, что будет завтра. Ведь до него еще так долго, а пламя между возлюбленными жгло здесь и сейчас. Мескалита взяла в руку плеть, облизнула шар-набалдашник, посмотрела на госпожу Вайтмейн, которая уже залезла изящной ручкой себе в трусики. Та кивнула, и Мескалита ударила плетью аккурат по полным и красивым грудям Верховного Инквизитора, та едва слышно простонала. Вся ночь была у них впереди, и алая плетка не один раз будет переходить из рук в руки. «Во славу твою, Богиня Света!» - мысленно воскликнула эльфийка крови, когда кожаные хвосты плети легли на круглую попку Вайтмейн. «Хоть бы этот вечер, эта ночь не кончались никогда…»

* * *

Три корабля резали сине-стальные холодные волны северного моря. Это были небольшие быстроходные суда вышедшие из гавани Тихоземья, который, как и Новый Авалон, еще спал в утренней неге. Отряд первопроходцев Алого Ордена провожали без лишнего шума, чтобы не привлекать особо внимания мирян.
- Земля! Приготовиться к швартовке! – прокричал бородатый капитан, Мескалита забыла его имя, но многие звали его Рыжим Волком. Впереди показались заснеженные берега. Паладин укуталась в меховой плащ. Злой ветер трепал волосы, колол холодом и жесткой снежной крошкой лицо. Все ближе становилась эта злая и неприветливая земля, земля, таящая в себе тысячи тайн. Тогда Мескалита еще не знала, что в Алый Орден и к Госпоже Вайтмейн ей уже не суждено вернуться никогда.

[WARG]

Кровавые костры Огненного Солнцеворота.

- Мааам, ну мааам! Ну давай еще погуляем, тут так весело. – маленький Джозефельд тянул руку молодой женщины, канючил, упирался, ныл. Его мама с тревогой смотрела в сторону квартала магов. Ничего не предвещало беды, но чуяло материнское сердце неладное.
- А ну прекрати быстро, иначе выпорю тебя при всех и из дома потом месяц не выйдешь! – крикнула вышедшая из оцепенения Альвия, маг шестой ступени, мать двоих детей. Женщина явственно чувствовала опасность. С площади нужно бежать, сломя голову. Во тьму все эти праздничные костры и ярмарки. Бежать, без оглядки. Светловолосый мальчик тянул ее обратно, ныл, пытался даже заплакать, правда вышло у него совсем уж неубедительно и он это дело бросил, смекнув, что в этот раз и вправду на слезы мама не поведется.

- Ану эталь аз’ тарат н’адаль роэн та соррор! Красногорье! – молодая мама-волшебница выкрикнула слова и тот час исчезла с белокурым хнычущим мальчиком в портале. В суете праздника их никто и не заметил.

Народ гулял, веселился, в небе парили воздушные змеи, ходили колесом акробаты в алых нарядах с символом пламени, жонглеры подкидывали факелы, зазывая публику принять в этом участие. Какой-то уже изрядно подвыпивший дворф с гонором попросил выдать ему сразу пять горящих факелов. Заплетающимся языком, сообщил всем, что он всем покажет как надо и что в его молодость Огненный Солнцеворот праздновали куда как шире и веселее. Четыре из пяти факелов попадали в канал, а один попал пьяному дворфу аккурат в лоб, но тому было хоть бы хны. Дворф потер лысую голову и, шатаясь, пошел к бочонкам с элем и, зазывающему испробовать пятнадцать сортов «лучшего эля», молодому человеку.
- В наше время эль лучше был, а ща чо…Ик! Хумансы варят не эль а мочу какую-то. – он наставительно поднял толстый мозолистый палец.

- А может быть мы сейчас прогуляемся ко мне, красоточка – играл мускулами паладин с зализанными назад черными волосами. Барышня, к которой он прикладывал все свое обаяние, была прекрасна собой и явно из деревенских. Она смущалась, краснела, отворачивалась и улыбалась. Для порядку больше, конечно. Круглое веснушчатое лицо было красивым и приятным. Элвион Ван Майер, младший сын из рода Ван Майеров таких цыпочек видел издалека и любил безумно. Ему всегда нравились девушки из провинции: живые, горячие, крепкие, а уж что они обычно вытворяли своими ротиками…

- Эй, красавчики! Может элю? – крепкая и не обделенная красотой дворфийка подошла к двум рослым стражникам Штормграда, неся в руках четыре кружки с темным, восхитительно пахнущим, элем.
- По две нам многовато будет, сударыня – поклонился один из стражей.
- По две? Хах! По одной вам, и две мне! – дворфийка рассмеялась, засмеялись и стражники. – И долго служба у вас еще? А то мы с вами можем весело и жарко провести этот и без того горячий денек.
- Через час смена заканчивается – радостно поспешил с ответом тот, что помоложе. Лично я с радостью составлю вам компанию, сударыня. А звать вас как? Меня – Таррион а моего друга – Согдэльд.
Молодой стражник не дождался ответа от дворфийки. Голова ее вдруг в мгновение ока крутанулась на своей оси, сделав полтора оборота и разбрызгивая во все стороны кровь, прежде чем упасть. Стражники стояли какое-то время в оцепенении. Гремела музыка, толкался народ, слышался смех, хлопки петард и салютов. Высокий тролль с красной маской, скрывающей половину лица, молнией обогнул падающее тело. Он срубил голову дворфийке всего лишь одним единственным сильнейшим ударом клинка. Стражники, надо отдать им должное, попытались вытащить оружие. Первому клинок вошел аккурат в левый глаз и вышел из затылка, прорезав сталь шлема. А второй стражник… Тролль не успел его убить. Черной молнией в изящном пируэте на него из ниоткуда опустилась отрекшаяся. Хирик кивнул сестре Мшэн, видя как та, с чудовищной быстротой, вытаскивает клинки из тела стража.

Раздались крики. Сперва их не было слышно в общем гуле, но вскоре они заполнили площадь. С десяток черных крыл закрыло небо аккурат над праздничным костром Штормграда. Люди побежали, герои и стражи из числа тех, кто был на площади, попытались оказать сопротивление напавшим, но были жестоко убиты. Сея смерть, в вихре стали, прорезал толпу орк-воин. Летели головы, руки, пальцы. Люди и эльфы, дворфы и дренеи бежали, взывая о помощи, но нападение было столь стремительным, что судьба несчастных была предрешена.

Герои разных орденов и гильдий смело вступали в бой с так внезапно появившимся отрядом противника, но гибли. Кровавым молотом шли по улицам столицы королевства людей ордынцы под знаменами с восьмиконечной звездой Хаоса.

Маленькая девочка-человек бежала по мосту, а позади нее шел настоящий кровавый ливень, град из внутренностей и конечностей. Она заметила на мосту ночного эльфа в богато украшенных доспехах. На груди у эльфа были два скрещенных топора. Перепачканная, в панике и ужасе, девочка протянула к нему руки.
- Помогите… Господин! Помогите… - губы дрожали, она едва держалась на ногах и вот-вот была готова потерять сознание.
Эльф-друид не смотрел на девочку. Он видел, как маршем идет отряд противника, сея смерть и ужас, а за ними разгорается пожар от разрушенного праздничного костра. Ночной эльф заметил охотницу в последний момент и все же это спасло ему жизнь. Он отпрыгнул в сторону. Стрела пробила огромный наплечник с зеленоватыми стальными лезвиями. Он судорожно стал шарить рукой на груди, в поисках амулета Ла’Вертана, которым, правда, брезговали пользоваться многие бойцы как Альянса так и Орды. Но он не брезговал. Ну и что. Пусть себе судачат о гомосексуализме, трусости и льют грязь. Пусть. Зато он будет жить. Следующая стрела отскочила от того места, где секунду назад стоял друид. Теперь его там не было. Девочка опустила руки. Рядом с ней в прыжке легко и изящно опустилась охотница.
- Что, снова любители раствориться в пустоте? - хохотнул рубака-орк по прозвищу Арсеналище, которое получил, как не трудно догадаться, из-за того, что всегда был обвешан оружием с ног до головы.
- Да – Энсия презрительно сплюнула на мостовую. – Ладно. Боги не любят такие души. Такими, наверное, они подтираются только.
Орк расхохотался и метнул маленький топорик аккурат в улочку. Раздался крик, переходящий в хрип. Арсеналище многозначительно посмотрел на Энсию и бросился вперед. Перемазанный кровью, с прибитыми на шипы наплечника отрезанными кистями противника, этот рубака представлял собой жуткое зрелище.
- Возьми ребенка, сестра Энсия. – хриплый голос капеллана Терцилия был, как обычно, неприятен и холоден, и как обычно вырывал из любых раздумий. Эльфийка крови отсалютовала и подхватила девочку.
- Панкджин! Эй, совух?! – эльфийка передала девочку, которая уже потеряла сознание, огромному свирепому совуху. Тот сперва заговорил на своем языке, и видя, как хмурятся красивые брови эльфийки крови, перешел на общий ордынский
- Закрепи ремнями на спине, жена. – ждать долго он не мог, ибо в ордене знали все: если дать Панкджину вкусить крови врага, то остановить его будет крайне тяжело… Даже самим братьям ордена, ибо силищей совух обладал лютой.




Колокол долго еще звонил, в память о жертвах. Костер на площади зажгли снова, но желающих гулять в ближайшие дни не будет точно. Быстро работали уборщики, отмывая мостовые от следов крови. Это не первая кровь на улицах Штормграда и не последняя. Такова судьба этого мира и его народов – постоянно воевать и лить кровь.

[LocGra]

ДЕНЬ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ. ПОЗДНЕЕ
Орчиха спрыгнула с волка в нескольких шагах от отрекшегося, в ее глазах читались страх (за мужа) и отвращение к ходячему трупу.
— Что с ним? Что произошло? Кто ты? - Один за другим выпалила вопросы орчиха, пристально вглядываясь в лицо отрекшегося. Она не была уверена, что ему можно доверять.
— Гатжутар ранен, и отравлен, ему нужна помощь, и времени уже почти не осталось. Отряд Альянса проник в Оргриммар, нам не повезло, мы были одними из первых, кто их обнаружил. Меня зовут Данфорт. а Вы наверное Сакгра?
— Да, я Сакгра. Откуда ты знаешь мое имя?
— Оу, мы успели подружиться с Вашим мужем, он много рассказывал про Вас с дочкой. Сакгра, не теряйте время на пустые разговоры, берите моего ящера, он может бежать достаточно быстро, я просто боялся, что если я отключусь и упаду с него, нам уже никто не поможет.
Данфорт протянул поводья Сакгре. - Да, чуть не забыл - Отрекшийся достал из складок робы кристалл, произнес заклинание, и кристалл наполнился сиреневым свечением, - Вот, возьмите еще вот это, если Гатжутар не продержится до помощи, у Вас будет еще минут пятнадцать, в запасе.
—Спасибо тебе, Данфорт. - Сакгра убрала кристалл в сумку, — Надеюсь это не понадобится, я могу тебе чем-то помочь?
— Пока нет, поспеши, спаси своего мужа.
Сакгра залезла в седло и поцеловала мужа — Все будет хорошо, любимый, ты обязательно поправишься.
— Данфорт, как управлять этим зверем?
— Так же как лошадью или кодо.
— Спасибо, надеюсь с тобой все будет в порядке и мы скоро увидимся.
Ящер плавно двинулся вперед, и чуть не задел голову отрекшегося своим хвостом. С каждым шагом он ускорялся и клубы пыли под ногами исполина, с каждым шагом становились все больше.
Волк Сакгры посмотрел вслед быстро удаляющейся хозяйки, несколько раз лизнул окровавленный бок и жалобно скуля уставился на отрекшегося. Данфорт подошел к волку, провел рукой по шерсти и растер кровь по пальцам.
— Время еще есть, мало, но есть. Возвращайся за мной на рассвете — Отрекшийся потрепал волка за ухом, — мне нужно прийти в себя. Волк закинул голову и завыл, в дали на его зов отозвались несколько голосов, и он побежал по следу хозяйки. Отрекшийся лег на землю и закрыл глаза.
***
Фырк, ведомый голодом, вышел из своего убежища. Его нос больше не чувствовал запахов ни волка ни орка, только манящий запах свежей крови и не очень привлекательный запах падали. Ему очень хотелось есть, но вой волков распугал всех животных в округе. Ему конечно хотелось свежего мяса жевры или вепря, но Фырк не брезговал и падалью. Фырк шел на запах, внимательно оглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь. Фырк был старой гиеной, но только его осторожность и внимание к деталям, позволили дожить ему до сегодняшнего дня.
Фырк обошел холм, и скрываясь в засохшей траве подошел ближе к источнику запаха. На земле лежало человеческое тело источая запахи падали и свежей крови. Фырк сел и стал внимательно изучать тело, он знал, что так не бывает, падаль не может пахнуть свежей кровью. Пока Фырк думал, к телу устремилась другая гиена, Фырк хотел было бросится на нее и прогнать от своей добычи, но инстинкты его остановили, и он продолжил наблюдать. Другая гиена, более молодая и менее опытная, чем Фырк, подбежала к телу и принялась его обнюхивать, периодически поднимая голову и озираясь по сторонам. Молодая гиена не заметила Фырка, и пару раз обежав вокруг тела, лизнула окровавленную руку. Обежав еще раз вокруг тела внимательно изучая окрестности, молодая гиена вцепилась зубами в руку.
То, что произошло потом, Фырк видел впервые за свою долгую жизнь. Тело схватило молодую гиену за шею второй рукой, и подняло ее над собой. Молодая гиена пытаясь вырваться била тело всеми лапами, но все попытки были напрасны. В освободившейся руке тела блеснул нож. Один точно выверенный удар и молодая гиена безвольно повисла на вытянутой руке тела. Затем тело село и принялось пить кровь из шеи мертвой гиены. Затем тело вспороло ножом брюхо и голыми руками вырвало сердце и сожрало его, после чего спокойно улеглось обратно.
Фырк, аккуратно (впрочем, как и всегда) удалился. Голодный, ошарашенный, но живой.
***
Солнце еще не полностью показалось из-за горизонта, а Данфорт уже был на окраине деревни верхом на волке Сакгры. Он сразу узнал нужный ему дом, рядом с ним лежало бездыханное тело загнанного ящера. Отрекшийся спешился и вошел внутрь.
Гатжутар лежал на земляном полу в окружении тотемов, дыхание было ровным, бинты в большинстве своем были чистыми, всего через пару проступила кровь, на груди и правом плече. Рядом с орком, склонившись над Сакгрой, читая мантры и водя над ней пучком дымящих трав, стоял шаман.
— Вы Данфорт? — спросила маленькая девочка-орченок с тазом воды в руках.
— А ты, должно быть, Джайн'на. Верно?
— Да.
— Шаман, как они? — Данфорт шагнул в сторону, освобождая проход для орченка.
— С Гатжутаром все в порядке, к вечеру должен прийти в себя. — Шаман оглянулся, убедился что девочка его не слышит и добавил — С Сакгрой все гораздо хуже, кровотечение не останавливается, ей нужно разродиться как можно быстрее, или она умрет, но срок еще не пришел, и она никак не приходит в себя.
— Значит будем помогать. Шаман, Вы умеешь шить?
— Без обид, Данфорт, но получше тебя, у Гатжутара останутся ужасные шрамы. И что ты имеешь в виду под помощью?
Данфорт достал из складок платья нож, - Извлечение.
В дом вошла Джайн'на неся очередной таз горячей воды, - Я могу что-то еще сделать? - спросила она. — В доме есть алкоголь? — спросил Данфорт. Девочка кивнула, подбежала к корзинам, вытащила почти целую бутыль рома и протянула ее отрекшемуся. Данфорт взял бутылку, немного отхлебнул прямо из горлышка, - маловато, вот, возьми деньги, — Отрекшийся протянул орченку мешочек с монетами, — найти провожатого до Громового Утеса, привези две бутылки.
— Я быстро!
— Не торопись, будь осторожна, Ака'Магош.
— Заг Заг! - ответила девочка и выбежала на улицу.
***
Отрекшийся вынул из своего рюкзака кожаный сверток, несколько пузырьков с какими-то настоями, большую свечу и разложил все это на столе. Затем снял перчатки, заткнул их за пояс на спине, сполоснул ромом костяшки пальцев и развернул сверток. Отрекшийся начал доставать разные приспособления из кожаных кармашков внутри свертка, Он собрал небольшую треногу, поставил ее над свечой, и подвесил свой нож, пламя свечи сразу разгорелось зеленым цветом. Данфорт покрутил над огнем пять изогнутых игл, после чего, вставил в них шелковые нити и аккуратно разложил на белоснежной тряпице.
— Шаман, время начинать.
— Ты уверен, что справишься?
— Нет, но если ничего не предпринять, она все равно умрет.
Шаман, продолжая читать мантры, отодвинулся в сторону пропуская отрекшегося к орчихе. Данфорт встал на колени и ощупал живот Сакгры, затем взял один из пузырьков и намазал низ живота какой-то странно пахнущей жидкостью, после чего взял нож, и плавно, придерживая живот второй рукой, сделал надрез и раздвинул мышцы. — Шаман, помоги мне, останови кровь, и держи разрез открытым. — Данфорт поднялся, помог шаману омыть руки ромом, ополоснул нож, — держи разрез шире, мне нужно добраться до матки. Шаман аккуратно вставил большой и указательный пальцы в рану, и развел края в сторону, и начал заговаривать кровь. Кровотечение быстро прекратилось, и Данфорт сделал новый надрез, уже на матке. отрекшийся аккуратно запустил руку в надрез, и извлек орченка из чрева матери. Детеныш не шевелился, пуповина была обмотана вокруг шеи, отрекшийся размотал пуповину, достал из кармашка свертка серебряный зажим, пережал ее и отсек ножом лишнее.
— Шаман, держи, приведи ее в чувства — отрекшийся положил малыша на ладонь лекаря. — А я пока начну зашивать, — сказал Данфорт, взял заготовленную иглу с нитью, и начал накладывать шов.
— Ничего не получатся, Данфорт, я не могу вдохнуть в нее жизнь, она должна была сама сделать первый вдох.
— Подожди, еще пара стежков.
Отрекшийся поднялся с колен и забрал малышку у Шамана — Давай ее мне, внутри я закончил, зашивай снаружи. Данфорт держал орченка на вытянутой руке, второй рукой вытащил из складок кристалл и начал читать заклинание, кристалл засветился сиреневым. Отрекшийся раздавил кристалл и... ничего не произошло.
***
Данфорт почувствовал как что-то мокрое и холодное ткнуло его в свободную ладонь, он оглянулся. Волк Сакгры стоял позади него, Данфорт впервые видел как плачет волк, крупные, кристально чистые слезы стояли в уголках его изумрудных глаз. Волк посмотрел на малышку в руке отрекшегося, жалобно заскулил и снова ткнулся носом в ладонь. —Ты самый преданный друг, из всех кого я встречал, - сказал Данфорт, трепля Волка за ухом, — и ты прав, это должно сработать. Отрекшийся взял нож обвел вокруг себя круг, прямо на земляном полу, и стал выводить внутри него руны, которые сразу начали наполняться зеленым свечением. Данфорт встал в центр круга, поднял орченка над головой, вторую руку положил на голову волка, и начал читать заклинание. Зеленое пламя начало подниматься из круга по отрекшемуся, быстро покрывая все его тело. Волк заскулил в последний раз, и его бездыханное тело упало на пол. Пламя пропало, руны на полу потухли, а новорожденная орчиха первым криком известила мир о своем приходе на Азерот.

[LocGra]

Пока не могу придумать как сделать. Могу просто добавить так, как они идут на форуме. Но, думаю, может:
День Знакомства, День Первой Встречи, День Первой встречи. Позднее - в один отдельный выделить? ( я могу в любое положение в хрониках его засунуть относительно общей истории Лок'гры)

Пускай пока будут как на форуме, есть у меня один Google doc, там все будет в том порядке какой получится, ибо пока сам не знаю как распутать этот клубок из переплетающихся историй, влияющих друг на друга. По окончанию, внеся правки, исправив ошибки, и возможно

содержание или хронологию отдельных моментов

пришлю окончательный вариант. Пока будем рассматривать эти записи как черновик.

[Валлькира]

Бум бум бум.

По лицу бил дождь. Как мелкие камни, капли врезались в кожу и отдавались вредной назойливой болью, но было уже плевать: сердце билось в такт стучавшим барабанам за спиной.

Бум бум бум.

Пришлось вжаться в своего тигра сильней и сквозь дождь закричать: "Не смей сбавлять темп!"
В ответ мне презрительно фыркнули.

Бум бум бум.

Мы летели как сумасшедшие. Я закрыла нас щитом, потратив последние крохи своей магии.
"Всё! Ты пуста!" - нервно сообщил мозг..."А то я не знаю!" - ответила сама себе...

Бум бум бум.

В спину врезалась боль, расползлась паутиной по телу и затихла, что-то там загромыхало, из глаз посыпались фейерверком звездочки. Тигр запнулся, но через секунду выровнял темп.
Успели таки достать, но щит выдержал, слава богам ! Больно конечно, но жить наверно можно. Потом, если выберемся из этой передряги, проверим.

Тигр резко свернул в лево, послышался еще один грохот, где-то рядом. Я окончательно оглохла, но боли не было, значит не попали.
Глаза уже давно ничего не видели, инженерные очки были заляпаны водой и грязью, расцепить руки от шкуры и протереть их, значит вывалиться из седла, пришлось зажмуриться и уткнуться лицом в шкуру ездового товарища.
"Вывози нас, мой хороший!" - проорала я опять.
В ответ мне опять презрительно фыркнули.

Бум бум бум.

Вцепившись в тигра я оставила ему самому право нас выносить, он не подводил. Мне оставалось только вжаться в него и стараться не свалиться.
Голова разрывалась от назойливого звука, что происходило рядом или позади или вокруг было уже не понятно, тело онемело, но держалось мертвой хваткой в седле.

Бум бум бум.

Земля задрожала, автоматом я крикнула: "Прыжооок!". Тигр напряг мышцы, вытянул тело и стремительно отпрыгнул в сторону, дрожь под ногами исчезла. Опять повезло, уйти от шаманского
землетрясения сложно, но мы смогли. Похоже боги решили
сегодня поиграть с нами: умрем не умрем? Я определенно выигрывала.

Бум бум бум.

Звуки стали немного отдаляться, вроде оторвались. Тигр почувствовал это и сбавил темп, за что получил пинок ногой в бок и бешеный вопль: "Не вздумай !! Вперед !! "
Он напрягся, издал гневный рык и усилил темп бега, сейчас нельзя расслабляться!

Бум бум бум.

Где-то еще позади слышались барабаны, но уже далеко. Да, ушли! Из груди вырвался облегченный вздох...
Руки наконец то разжали холку ездового животного.Раздраженно я содрала с лица очки, пихнула их в дорожную сумку, потом с ними разберусь, и извиняющееся потрепала товарища. "Прости меня,дружище. Теперь давай вернемся к нашей веселой панде"
Мне ворчливо, что-то прорычали и мы поехали к Волмару. Передохнем и залижем раны там.

Давно мы так глупо не нарывались на отряд альянса. Было их всего три шамана, но их вполне хватило бы, чтобы размазать наши тела по всему Дренору, каждую косточку под каждым кустом и
забросить куда-нибудь повыше хвост моего тигра.
Столкнулась я с ними нос к носу на границе Долины призрачной луны: беззаботно вылезла из рощи уткнувшись носом в карту и лоб в лоб врезалась в одного из шаманов. Такой наглости они не
ожидали и пару секунд соображали, что это такое и даже возможно как это приготовить. Дальше уже пришло осознание, что есть у меня кроме костей нечего и пошел в ход шаманский гнев с
целью уничтожить такое наглое создание. Моей целительной магии хватило на пару минут обороны и если бы не ездовой тигр, обрушившийся им на спины, то возможно я послужила
прекрасным материалом для шаманского барабана. Из меня бы получился красивый барабан, но жить хотелось сильнее.

А все началось с того, что мой друг по Гильдии, в которой мы служили наемниками, стащил где-то карту сокровищ. Но все ленился отправиться за ними. Все откладывал, находя разные причины. В итоге я не выдержала и как всегда отправилась на поиски груды золота сама.
Да, я такая. Везде колоброжу, никого не слушаю, думаю, что могу все сделать и чего греха таить, делаю! Не все получается конечно, но руки не опускаю. Ибо я дочь крови и потомок
высших эльфов Кель’Таласа. Родилась я конечно в простой семье, но впитала с молоком матери гордость за расу син’дорай. Авантюризм и желание спасать заблудшие души я унаследовала от отца. Пошла по его стопам - стала жрецом воинской дисциплины. Побывала во многих войнах, исцелила множество ран, прошлась по всем закоулкам Азерота, получила множество регалий от вождей Орды и Глав Гильдий. Но все это уже давно пустое, потому что душа хочет лишь дороги и приключений, а неженье на лаврах и дворцовые интриги не для меня. Лучше пройтись босиком от Мельницы Таррен до Элвиннского леса, чем пытаться подняться до высокого чина через головы соратников. Хотя, тут я немного приврала, конечно же я не хожу босиком, да, и пешком вообще то тоже. Из-за всей этой высокопарной ерунды в голове, я вечно попадаю в передряги, но как ни странно, я не против в них попадать. Так тяжелая и неказистая жизнь армейского лекаря превращается в занимательные и поучительные приключения - пособия как делать не надо.

А, ну, вот мы и добрались до Волмара. Побитые и унылые, но зато живые. Мы проехали стражу у ворот, обогнули торговцев и направились к костру в центре лагеря.
У костра вальяжно развалился мой друг пандарен. В одной руке он держал миску с лапшой, в другой палочки для еды и медленно с чувством жевал.
Его маленькие черные глаза прищуривались от удовольствия и казалось ничто не может отвлечь пандарена от этого поистине важного и приятного занятия.

Как же меня, эльфийку крови, угораздило сдружиться с этим вечно что-то жующим и огромным комком шерсти? Да, и не просто комком, а комом промышляющим разбойничеством!
Огромная редкость, когда добродушный пандарен выбирает путь наёмника и грабителя. Весьма странный выбор для этой расы. Но именно этот выбор и свел наши авантюрные дороги.

Мы приблизились, пандарен сделал вид, что не заметил нас и продолжал есть. Я наконец сползла со спины уставшего тигра и грохнулась носом в траву. К воронам такие приключения, лучше помру тут: в тишине и на травке.

Пандарен тоже молчал, жевал и хитро щурился. Минут через десять панде стало скучно и он прокашлявшись невинно спросил:

"Хорошо прогулялась, жрица ?"

Мне пришлось оторвать лицо от травы, подняться, медленно доплестись до бревна, рядом с костром, сесть на него с грацией великосветской дамы, закинуть ногу на ногу, сложить руки на коленях и
гордо ответить:

"Прогулялась хорошо. Погода отличная. Впечатлений море!"

В спине кольнуло, я болезненно дернулась, но решила держаться, отвела взгляд в сторону и уставилась на небольшую стаю птиц облюбовавших крышу таверны. Пандарен хрюкнул, но удержался от смеха. Его пухлая и пушистая мордочка усиленно жевала пытаясь сдержать хохот.

"Вид у тебя помятый. Упала что ль ?" - спросил он с набитым ртом.

Я манерно поправила складки заляпанной в грязи и разорванной одежды и раздраженно ответила:

"Споткнулась."

Мой друг не мог больше сдержаться, упал на спину и расплескав всю лапшу по траве и своему огромному животу захохотал, вспугнув громогласным смехом примеченную мною стайку птиц.
Пришлось терпеть эту картину, раздумывая то ли пнуть его, то ли самой рассмеяться. Нахохотавшись вдоволь, пару раз икнув и утерев слезы со своих меховых щек огромными лапищами, пандарен наконец опять сел, с сожалением взглянул на оставшуюся лапшу на траве, перевел взгляд на меня и добродушно улыбаясь во всю свою мохнатую морду сказал:

"Я же говорил подождать меня ! Не ходи одна !"

Мне было нечего ответить и я жалостливо начала глазеть уже на небо. Может там кто поможет ?

"Эльфийки" - пренебрежительно сказал он и усмехнулся. Лежащий рядом тигр недовольно фыркнул, как бы соглашаясь с пандой.

"Эх" - вырвался у меня обиженный вздох.

"Ладно ладно, ушастая, не переживай. Просто в следующий раз слушай мудрого пандарена!" - примирительно сказал он, минуту помолчал, потянулся, встал и добавил: "Ну, что, ушастая, я потопал"

"Уже ????!!!!!"- я аж подпрыгнула.

"Агась, пора мне"

"Ну, ты..."- я задохнулась от возмущения. - "Редька ты протухшая, а не друг! Не мог поднять свое седалище ради сокровищ, а тут вдруг взял и собрался!"

Пандарен лишь посмеивался в ответ на мою ругань: "Устал я пока что от приключений, домой хочу, отдохнуть, по медитировать, подумать о смысле жизни."

"Знаю я твой смысл жизни, панда, вон в сумках лежит" - и я кивнула на полные походные сумки забитые до отказа снедью.

"Ты сама то когда тронешься в путь ?" - проигнорировав мой выпад с едой, спросил он.

Я тяжело вздохнула: "Через пару дней, сейчас нужно подлечиться после сегодняшней прогулки, и тоже в путь".

"Ты уверена, что хочешь поступить на службу к темным богам? Будет ли тебе дорога обратно к свету?" - пандарен грустно на меня взглянул, что случалось довольно редко.

Я весело улыбнулась: "Поживем увидим!"

Он сокрушенно покачал головой, подошел ко мне и крепко обнял, его мохнатый нос шмыгнул и казалось вот вот и пандарен пустит слезу. Затем он закинул тяжелые и полные до отказа сумки на свою ездовую пантеру, запрыгнул на нее сам и печально салютовал:

"Пока, ушастая! Береги себя!"

Удивленная и растроганная я смогла только помахать рукой и долго стоять и провожать своего друга глазами, пока его огромное и могучее тело не исчезнет из виду.

Затем я развернулась и пошла к таверне, надо было подлечиться и привести наконец себя в порядок. Боги, как же хорошо было бы сейчас лечь в нагретое корыто с водой и смыть всю эту дрянь со своего тела. На роскошную комнату мне не хватит, но и простая чистая комнатушка тоже сойдет. Рука потянулась к кошелю на поясе и пару секунд поводила по пустому месту.

"Вот же зараза!!!"- заорала я. -"Друг, ага!...Растрогался,ага!...Обниматься полез,ага! Ворюга чертов!"

В голове пронеслась картина хохочущего разбойника с моей картой и золотом и я задохнулась от бешенства.

Ты думаешь ты самый умный, чертов толстяк ?!

Я подозвала своего тигра, запрыгнула на него, не обращая внимания на возмущенный взгляд, и скомандовала:

"Вперед! Отдохнем на том свете!"